Как только мы вышли из портала, я ощутила легкий холодок ночного воздуха; он был наполнен ароматами цветов и звуками музыки изнутри дворца. Ричард шагнул вперед, открывая нам путь к лестнице, его уверенные шаги звучали по мраморным плитам.
Дворецкий, в ливрее из императорского пурпура и серебра, склонился так низко, что его седая борода коснулась пола. На груди у него красовался вышитый дракон, глотающий собственный хвост – символ бесконечности власти.
Мы перешагнули порог и очутились внутри.
Там все было сделано по высшему разряду. Хрустальные шары, подвешенные к потолкам, переливались радужными бликами.
Я видела, ка взволнованы и Арисса, и сестры. Сама же я была спокойна и особо не нервничала. Поздно уже нервничать. И так вся столица знает о моем происхождении. Ну, посплетничают местные кумушки о моем платье и наряде Ричарда, ну, обсудят внешность моих сестер. Все. Ничего другого, страшно ужасного, не случится. Так что переживать было не о чем.
Глава 38
Зал дворца сиял хрустальными люстрами, чьи подвески бросали радужные блики на стены, обитые шелком цвета спелой сливы. Воздух был густ от аромата жасминовых свечей и дорогих духов – смесь амбры и фиалки. Между колоннами из черного мрамора сновали слуги с подносами.
По приказу императора во дворце сегодня собрались все неженатый и незамужние представители столичной аристократии. Девушки и юноши разных возрастов должны были присмотреться друг к другу и, возможно, выбрать себе вторую половинку на всю оставшуюся жизнь.
Ну а их родители скрепят новые союзы и выдадут необходимое приданное."
"За моих сестер приданное платил император, как и обещал мне. И будь моя воля, ни Рания, ни Линда об этом факте не узнали бы вплоть до возможных свадеб. Но проговорилась Арисса. И теперь обе мои сестрицы с видами павлинов вышагивали рядом со мной. Как же, сам император готов заплатить за то, чтобы каждую из сестер приняли в чей-нибудь род! Линда, в своем алом платье, задирала подбородок так высоко, что серьги били ее по щекам.
Ее шаги стали размеренными, будто она уже несла на голове герцогскую корону. Рания, напротив, порхала, как мотылек, задерживаясь у каждого молодого аристократа. Ее голубой шлейф цеплялся за ножки стульев, оставляя на паркете следы, словно метки территории.
Они щедро раздавали улыбки – Линда снисходительные, Рания кокетливые.
