Бессердечный повеса

Он никогда не испытывал к ней никакой привязанности. Он не помнил о её днях рождения, и не приезжал, чтобы провести с ней время в праздники. После того как умерла мать, отец не послал за Кэтлин, чтобы дочь вернулась домой и жила с ним. Когда она обратилась к нему за утешением после смерти Тео, он предупредил, что ей нет места под крышей его дома, если она захочет переехать обратно в Ирландию. Отец предложил ей вернуться к Бервикам или жить самостоятельно.

Он отвергал её столько раз, что это не должно было её больше беспокоить вовсе.

Но боль ничуть не ослабла. Кэтлин всегда тайно лелеяла надежду, что однажды понадобится отцу, он пошлёт за ней, если получит травму или заболеет. И Кэтлин сразу же отправится ему на помощь, будет нежно заботиться о нём, и они, в конце концов, обретут те отношения, о которых она всегда мечтала. Но, как обычно, реальность не имела ничего общего с фантазиями. Отец получил травму, но отказался посылать за дочерью, и что ещё хуже, даже не захотел ей об этом сообщить.

Уставившись сквозь слёзы на письмо лорда Бервика, Кэтлин не заметила, что Девон бросил взгляд на брата.

Но поняла, что Уэст покинул своё место за столом, когда высвободила руку из хватки Девона и потянулась за чаем. Она озадаченно оглядела комнату. Уэст, вместе с дворецким и лакеем, ушёл, закрыв за собой дверь.

– Не надо было их выгонять! – заливаясь краской стыда, воскликнула Кэтлин. – Я не собираюсь устраивать сцен. – Она попыталась сделать глоток, но горячая жидкость выплеснулась через край, и Кэтлин с досадой поставила чашку на место.

– Ты расстроена, – тихо проговорил Девон.

– Я не расстроена, я просто… – Она сделала паузу и провела по лбу дрожащей рукой. – Я расстроена, – наконец признала Кэтлин.

Девон с удивительной лёгкостью поднял её со стула.

– Посиди со мной, – пробормотал он, устраивая Кэтлин у себя на коленях.

– Я и так сидела с тобой. Нет необходимости забираться на тебя. – Она обнаружила, что сидит на нём боком, а ноги болтаются в воздухе. – Девон…

– Шшш. – Обняв её одной рукой, другой он взял чашку и поднёс её к губам Кэтлин.

Она сделала глоток горячего сладкого чая. Его губы слегка коснулись её виска. – Выпей ещё, – пробормотал он и придержал чашку, когда она снова отпила. Кэтлин чувствовала себя довольно глупо, позволяя ему утешать её, как ребенка… и всё же, когда она прислонилась к его широкой груди, ей стало гораздо легче.

– Мы с отцом никогда не были близки, – призналась Кэтлин, в конце концов, – я никогда не понимала почему.