Без царя в голове

Лишившись доски, я полагалась теперь только на свои собственные силы, знания в области карате, ну и, конечно, на быстроту реакции. В отличие от первого раза, когда Тимошин связал меня в бессознательном состоянии, теперь я была свободна и полна сил. Он об этом, конечно, догадывался, а потому в его зрачках то и дело промелькивали искорки страха.

«Что, гнида, боишься? — радовалась я в глубине души. — Это тебе не безоружных женщин машиной сбивать».

Решив на этот раз не давать мне шанса нападать на него первой, Тимошин бросился на меня сам.

Он высоко замахнулся своим куском дерева, но я успела его отбить предплечьем. Сначала я совершенно не почувствовала удара, но через минуту рука налилась свинцовой тяжестью.

Тимошин же вновь бросился на меня, но я быстро увернулась и нанесла ему удар кулаком в челюсть. Он отскочил и, остановившись, сплюнул кровь.

— Хорошо дерешься, падаль, — раздался его суровый комплимент.

Но он зря старался — я не оценила его слов и тут же врезала ему ногой опять же по лицу.

— Да я тебе щас… — тут же заорал он, но сразу смолк, получив от меня новый увесистый удар ногой.

Как только я поняла, что сопротивление сломлено и мой противник уже не способен причинить мне вред, я снова достала псевдопистолет и, уперев его ему в лоб, произнесла:

— Еще раз сделаешь что-то в том же духе, раздумывать не буду, и твои мозги, если они вообще, конечно, есть, размажутся по этой стене.

Потом я велела Тимошину снять с себя ремень, а затем, выхватив принадлежность мужского туалета из его рук, заставила рецидивиста встать лицом к стене.

И, как только он приказание исполнил, принялась связывать ему руки этим самым куском кожи.

Он стоял смирно и лишь сквозь зубы рычал что-то в мой адрес. Я не особенно прислушивалась, давно привыкнув к подобным комплиментам от своих врагов. Ничего кардинально нового он попросту не мог мне поведать.

Стянув наконец как следует руки Тимошина, я повернула его к себе и, указав на дверь, скомандовала:

— А теперь топай, да не вздумай бежать.

У меня нервишки слабоваты, могу и пальнуть.

Бросив в мою сторону убийственный взгляд, Тимошин вынужден был подчиниться и медленно направился к выходу из дома. Я шла сзади, стараясь не пропускать ни единого его телодвижения, — от рецидивиста, за которым числилось немало дел, можно было ожидать чего угодно. Но пока вроде бы все было нормально.

Так мы добрались до калитки, но она оказалась запертой на замок с другой стороны.