А пока Цыбина сняли с должности заместителя главного конструктора и перевели в заместители начальника одного из многочисленных комплексов конструкторского бюро.
Через много лет, на торжественном собрании, посвященном юбилею Комарова, Василий Мишин публично объявит, что только он виноват в гибели космонавта. Павел Попович рассказывал мне, что он был на этом собрании в Академии Жуковского, сидел в Президиуме рядом с Мишиным. И даже после его выступления, когда тот сел обратно, пожал ему руку под столом, чтобы никто не видел.
А еще шепнул Мишину, что не ожидал от него признания вины.
Эра Мишина закончилась в 1974 году, и Павлу Цыбину вместе с конструктором Садовским предложили заняться разработкой советского многоразового космического корабля. Почти пятнадцать лет проектировали и строили “Буран”. Тысячи предприятий и сотни тысяч людей были задействованы в работе над этим уникальным кораблем. Поэтому, когда 15 ноября 1988 года челнок совершил свой первый полет, все ликовали. Этот день стал праздником и для Павла Цыбина, который к тому времени работал уже над одноступенчатой многоразовой воздушно-космической системой аэродромного базирования.
Проще говоря, над космическим самолетом – интереснейшим проектом, который он не успел закончить.
На подмосковной даче в Манихино Павел Цыбин больше всего любил косить траву и обдумывать новые дерзкие проекты, многие из которых так и не были воплощены. Кто знает, может быть, в будущих космических кораблях идеи Цыбина, оставшиеся на бумаге, найдут свое применение?
Его отец – Владимир Цыбин – был основателем русской флейтовой школы и профессором Московской консерватории, мать пела в Большом театре, а перед ним, серьезно увлекавшимся многим, стоял нелегкий выбор жизненного пути – музыка, ботаника или авиация.
Он выбрал самое трудное – неизведанные стихии воздухоплавания и космонавтики, и всю жизнь вместе с верным другом Сергеем Королевым был предан этому делу.
Михаил Бутов
Конец века
В середине лета 1986 года, между четвертым и пятым курсом своего Института связи, я собирался в военные лагеря.
В институте от многого можно было отвертеться, чем я широко пользовался, но не от лагерей. Без них окончить институт не получилось бы никак.
Поэтому сейчас я собирал необходимые вещи, а припанкованная соседка-приятельница, предварительно подстригшая меня в манере, которую считала подходящей для военных действий, уже поместила в духовку синюю советскую курицу – чтобы я подкреплял в пути свои силы.
Зазвонил телефон. Я подошел.
