Дальше все пошло предсказуемо: когда и где познакомились?
Сегодня-то я уже и не помню, когда именно мы познакомились. Наверное, в консерватории, где репетировали дипломный “Реквием” одного молодого композитора. Хелен, как положено англичанке из хорошей семьи, любила петь (особенно Пёрселла и Генделя) и неплохо умела. А я участвовал в маленьком любительском хоре, занимались мы в основном старой русской духовной музыкой. Она тогда существовала еще в своеобразной серой зоне между дозволенным и запрещенным, но мы выступали, и в первоклассных местах – например, в небольших залах, устроенных в старых церквях Зарядья.
Особым вниманием у нас пользовался крепостной автор партесных концертов Степан Дегтярев, чье мало кому известное наследие изучал и расшифровывал наш руководитель. Сочинителю “Реквиема” нужно было набрать большой хор – и не платить, так что набирали по знакомству и откуда можно: по одной линии пригласили наш хор, по какой-то другой сюда попала и Хелен. На сцене Большого зала в итоге расположились увеличенный состав симфонического оркестра, человек пятьдесят хористов, четыре солиста, рок-состав и фри-джазовый саксофонист Летов.
Мы, хористы, со своих ступенек едва не падали, ближайший контрабас внизу то и дело норовил заехать мне головкой грифа по чувствительным местам. Вместе вся эта масса ни разу не репетировала, только по секциям. Сложные авангардные части хоровой партии мы с нашим уровнем исполнили, конечно, кто в лес, кто по дрова, но вряд ли это можно было оценить в общем звучании.
То есть при всем серьезном виде это было такое задорное разгильдяйство – как раз то, что мне нравилось. Все там мгновенно перезнакомились, и мы с Хелен быстро обнаружили, что у нас в Москве есть общие друзья. Она была симпатичной, веселой и открытой, совершенно внятно, хотя и со смешными ошибками, говорила по-русски, так что друзьями обзаводилась легко. Тут же она захотела русской музыки и стала потом появляться уже на наших репетициях.
– В сексуальные отношения вступали? – спросил капитан.
Нет, не вступали. В сексуальные. Я б, может, был и не прочь, но ему об этом не сказал.
Прямо сейчас моя с Хелен наивная дружба превращалась во что-то более серьезное – но иначе.
У меня не было своих часов, и я старался следить за временем по часам у него на руке.
– Какие темы общения? О чем беседуете?
Ну, какие темы – ясен пень: отечественная культура, английский язык. Я почти не врал.
