Спросили, я ли Бутов Михаил Владимирович. Я сказал – да.
– Капитан такой-то, – сказали в трубке, – КГБ. Вам следует срочно прибыть к нам на беседу.
Я проговорил все, что думаю насчет уместности сейчас таких розыгрышей, и трубку повесил.
Позвонили снова. И капитан такой-то голосом с хорошо поставленными нотками подавления быстро убедил меня, что это не шутка.
Никакого опыта общения с этой организацией у меня не было. Но я кое-что слышал от разных людей и читал некоторые неподцензурные книги. Арест явно мне не грозил – не за что, да и не вызывали бы тогда, сами приехали.
Но вот попортить жизнь могли, тут и причина особая не нужна. Я не столько боялся самой встречи, сколько того, что меня там продержат – и я не успею на поезд, который через несколько часов должен был увезти нас в Молдавию. Поэтому я сразу взял с собой чемодан. С такими ходили по вызовам сантехники. Я не хотел брать в небезопасную армию единственные приличные джинсы – кем-то отданные, зато клевые, как будто выжженные солнцем почти до белизны и практически без пятен – и надел старомодные белые льняные штаны, оставшиеся чуть ли не от деда.
С чемоданом и в белых послевоенных штанах я производил странное впечатление и в транспорте привлекал внимание.
Вызвали меня аж в самую главную приемную КГБ на Пушечной, за “Детским миром” (ничего тайного, там на стене висела большая латунная вывеска). Внутри было тихо и пусто. На лавке сидела семья, человек шесть. Когда мы с дежурным проходили мимо, все они, от деда до маленького ребенка, проводили меня глазами.
У дверей кабинета дежурный опомнился и спросил, что у меня в чемодане. И сказал, что мне лучше оставить его снаружи. Здесь не украдут."
"Капитан, тридцатилетний парень, русый, худой, с узким лицом и без пиджака, потребовал паспорт, заглянул и оставил у себя. Я начал волноваться. До сих пор я испытывал скорее недоумение.
Он спросил, состою я ли в связи с иностранными гражданами.
– А, – сказал я.
Этот момент как-то совершенно вылетел из головы.
У меня действительно была подруга англичанка. Журналистка. Звали ее Хелен, было ей лет под тридцать, и работала она в агентстве “Рейтер”. Жила там же, где располагалось московское отделение агентства, в дипломатическом доме на Садовом кольце, где все, конечно, отслеживалось, и я там как-то был, потом и к себе приглашал, собралась тогда хорошая компания, даже с матерью моей она подружилась. Отпираться не было смысла.
