Без подводных камней

Прослужил в Афганистане полгода, вернулся без единой царапины с практически готовой кандидатской, и казалось ему, что, заглянув в лицо смерти, он научился ценить жизнь и теперь будет каждый день счастлив, но не вышло.

Нашлись добрые люди, доложили, что жена закрутила роман с Виталиком. Он не поверил слухам, и надо было промолчать, притвориться, будто он ничего не знает, и все у них с Машей в конце концов срослось бы, но Шубников спросил. Жена сказала, что измены не было, но Виталик помогал. И от этого ему стало почему-то еще противнее, чем если бы она изменяла по-настоящему, и страх, который он гнал от себя в Афгане, настиг его здесь.

Шубникову было стыдно, что он оказался трусом, а пережитые опасности вывернули его душу наизнанку, и однажды ночное пробуждение стало таким невыносимым, что он допил водку, оставшуюся после Машиного дня рождения.

Пьянство быстро превратилось в привычку, но Шубников долго еще не видел в нем ничего плохого. Человек имеет право расслабиться после трудового дня, сто грамм полезно для пищеварения, и вообще у алкоголиков не бывает атеросклероза (эта байка, не имеющая ничего общего с действительностью, была когда-то запущена в неокрепшие умы слушателей профессором патанатомии, и верили в нее очень охотно).

Маша терпела недолго, поставила вопрос ребром: или семья, или водка, а он почему-то решил, что она просто пугает, выпил раз, выпил другой, а на третий, вернувшись домой с дежурства, нашел в двери новые замки и записку, что его личные вещи ждут его в его родной коммуналке.

Он пытался вернуть жену, но от обиды только сильнее запил и в каком-то трансе согласился на развод и на все Машины условия.

Жизнь усыхала, как оставленное на солнце яблоко.

На работе, правда, дела обстояли получше. Мужики на кафедре пили немногим меньше, чем он, и в целом оставались им довольны, а диссертацию его хвалил сам начальник академии, так что проблем с защитой не предвиделось, поэтому Шубников спокойно заливал горе коньяком, который у него благодаря пациентам не переводился.

Выпить на дежурстве не считалось большим грехом, и однажды Шубников позволил себе не больше и не меньше обычного, не подумав, что днем у него была сложная операция по удалению забрюшинной опухоли с пластикой сосуда, он шесть часов простоял у стола, вымотался, да просто банально не ел.