Без подводных камней

Шубников даже немного протрезвел, настолько не ожидал увидеть в этой третьеразрядной забегаловке Ветрова с братом.

Пригляделся сквозь тусклое освещение – нет, не ошибся.

Шубников отвел взгляд, решив сделать вид, будто никого не заметил, но Филипп Николаевич сам подошел к нему и протянул руку. Шубников пожал.

– Вас послала нам сама судьба, – высокопарно заявил Филипп, – не согласитесь ли перейти за наш столик?

Пожав плечами, Шубников взял свой графинчик с рюмкой и перенес к братьям, у которых на столе тоже было небогато.

Бутылка коньяка и тарелочка с несколькими кружочками копченой колбасы. Зато пепельница ощетинилась множеством окурков благородного песочного цвета.

У Валерия Николаевича Шубников стрельнул «Мальборо» с удовольствием.

– А мы отвозили Лерочку в больницу, – сказал Ветров, – и зашли стресс снять.

Валерий Николаевич вздохнул:

– К сожалению, обострение. Амбулаторного лечения оказалось недостаточно.

– Стала требовать у меня какие-то бумаги якобы с результатами важных исследований…

– Не думаю, что Александру интересны подробности, – мягко перебил брата Валерий, и Шубников приосанился.

Он-то знал, конечно, знаменитого хирурга Валерия Николаевича Гаккеля, защитившего докторскую по теме желчно-каменной болезни, видел его на конференциях, но никак не думал, что такой великий хирург помнит, как его зовут. Интересно, это слава научная или скандальная, потому что не каждому удается вылететь из адъюнктуры за пьянку накануне защиты диссертации? Скорее, все-таки второе.

– Я, главное, дурак, – продолжал Филипп Николаевич, – вроде бы имею медицинское образование, а повел себя как полный идиот. Так обрадовался, что Леру отпустили домой, что не распознал ухудшения. Думаю, ну засунула она куда-то свои бумаги, дело житейское. Найдет… В лоб не влетело, что их не существовало никогда и это не забывчивость, а настоящий бред.

Валерий Николаевич налил коньяк себе и брату, занес бутылку над водочной рюмкой Шубникова, помедлил и сказал официанту, чтобы принес еще один бокал.

– Все, Филипп, давай выпьем, и успокойся. Хватит уже себя винить.

– Нет бы мне сразу сообразить, что откуда они возьмутся, когда она никаких исследований сроду не вела! Говорю, ложись спать, Лерочка, завтра поищем вместе. Она как будто успокоилась, а ночью села писать предсмертную записку. Слава богу, я заметил…

– Вы нас извините, Александр, – Валерий похлопал брата по руке, – просто мы почти сутки на ногах. Только из больницы едем.