(без) Право на ошибку

Зачем ему это было сейчас, с чего вдруг такая потребности в амнистии — не знаю. Но не побоялся испачкать свои холеные пальцы. Что уж он нашел, не важно. Все или только часть — и теперь вдруг решил прийти покаяться.

Не впечатляет.

Я просто смотрела на него, а потом развернулась и прошла на кухню.

Не обернулась ни когда послышался щелчок закрываемой двери, ни когда раздались шаги сзади.

В душе ворочалось что-то страшное, незнакомое, грозящее на хрен снести все барьеры и мне вдруг стало интересно — устоит? Или сдохнет, находясь в самом эпицентре взрыва?

Я помыла руки и снова взялась за тесто.

Ладони полностью погружались в чуть липкую массу и это действовало успокаивающе.

Странно, что он приехал."

"Нет, я допускаю, что чувствует что-то вроде раскаяния. Но в традиции Веринского прислать какую-нибудь шестерку со словами извинения и чеком на несколько нулей. Уж никак не приезжать самому.

Надо что-то? Сведения?

Перебьется.

Мы оба молчали. Мне было не сложно. Я сейчас могла только молчать или визжать ультразвуком, настолько больно что-то царапало изнутри, но предпочитала молчать.

Не дай Боже разбужу своей истерикой Раду.

Я продолжала месить влажную массу, перекатывая ее в руках, приподнимая время от времени и бросая в чашку.

Шлеп-шлеп.

— Настя…

Ждала ведь, но все равно вздрогнула.

Его голос был надтреснут. Не помню у него такого голоса — он или звенел, как сталь, или был глух и грозен, как обвал в горах.

И выглядел он блекло, насколько уж я успела рассмотреть.

Я не видела его два месяца, с той ночи, и сразу обратила внимание, как осунулся, потек, будто и правда какие неприятности.

Это, почему-то, не обрадовало.

Я раньше часто представляла, что он узнает обо всем. И прибежит с извинениями, умоляя простить его. Представляла как заставляю ползти по дороге с острыми камнями, разрывая колени в хлам. Как бью его и не могу остановиться.

Разными предметами его била в своих мыслях.

А сейчас поняла — перегорело. Вот вообще не интересно.

Месть? Если он не полный выродок, каким порой кажется, достаточно будет того, что он узнал правду.

То, что он будет лезть на стену всю оставшуюся жизнь — достаточная месть.

Остальное меня не интересует.

Я бы отомстила Горильскому. Просто потому, что не хотела бы оставлять рядом ублюдка, что может ударить исподтишка. Но мы в слишком разных весовых категориях.

И потом, приход Веринского вполне может означать, что Артем хоть как-то, но поплатится за свои действия.