(без) Право на ошибку

Нет, я не верила больше, что мой супермен полетит вершить возмездие — все что я думала про супермена оказалось одной большой ложью. Я лишь предполагала, что хозяин не простит, что кто-то посмел выкрасть немного золота из его сокровищницы.

— Настя… — снова повторил.

— Меня. Зовут. Анна.

Мне понравилось, как спокойно прозвучал мой голос. Мне не понравилось, что имя прозвучало так чужеродно — даже для меня. Оно было отличным прикрытием, но оно было лишь прикрытием.

Смогу ли я вернуться к тому имени, что звучало слишком больно? Которым меня называло слишком много людей, бивших наотмашь?

Я подумаю об этом позже.

— А-ня, — смиренно. Да ладно. Веринский и смирение?

Я обернулась.

Он стоял напротив.

Даже рядом. У меня была небольшая, обыкновенная кухня. На ней сложно было оказаться напротив.

Больные глаза и искривившийся будто в крике рот.

Я вдруг почувствовала неимоверную усталость.

Возникшая на горизонте буря утихла. А мне захотелось чтобы он ушел. Захотелось закрыть за ним дверь, сделать запланированные булочки, а когда Рада проснется, одеться потеплее и пойти гулять, хоть погода не располагала сегодня к прогулкам.

Ему не было места в нашей жизни.

Снова отвернулась к своей работе. Черт, да я даже забыла что дальше делать по рецепту!

Почему-то стало ужасно обидно. Вот прям обидно и все.

Я почувствовала его пальцы на своем плече и вцепилась в столешницу. Да так, будто хотела выдрать ее из стены.

— 3—зачем ты здес-сь? — получалось как у змеи. По-другому невозможно через стиснутые зубы, — Ты думаеш-шь хочу видеть? Хочу вспоминать? Ос-ставь меня в покое, дай хоть эту малос-сть…

— Только сказать.

— Так говори! Говори блядь и убирайся отсюда, прочь из этой квартиры, этого города, из моей жизни!

— Не могу-у, На-астя, не могу-у… — его начало трясти. Я чувствовала это по его руке, как клеймо впившейся в мою кожу, хотя пальцы касались невесомо, почти не касались, будто он боялся, что я лопну, как мыльный пузырь, если он нажмет — Не могу называть тебя чужим именем, не могу так просто уйти.

— А иначе что? — я резко развернулась и отпихнула его от себя. — Иначе заставишь? Будешь угрожать? Насильно снова влезешь мне под кожу? Чего тебе надо, а? Ну знаешь ты правду, молодец какой. И что? Это что-то меняет? Для меня ничего. Я давно живу своей жизнью, понятно? И в ней нет места ни тебе, ни твоему «прости», ни всему тому дерьму, в которое ты меня пытаешься снова погрузить.