(без) Право на ошибку

Хрен бы он умел варить сосиски или укладываться спать один в темной комнате. У него бы вообще не было темных комнат — я их ненавидел.

Но того ребенка нет.

А этот есть. И Настя любила Раду — я видел. Не сюсюкалась. Но любила."

"Я лишь отголоски этой любви улавливал. Наверное никогда и не узнаю что это такое — любить ребенка.

Но теперь я хотя бы знал, как это — любить женщину.

Это больно. Будто с тебя содрали кожу и теперь даже прикосновение воздуха заставляет дергаться и страдать. Мы чувствуем боль потому, что живы — а ожил я, похоже, только тогда когда встретил одну хрупкую с виду девочку.

А ведь я думал, что иду верным путем. Что мне нужна крутая компания, деньги власть. Белоснежный ковер в кабинете, на который все боятся наступать. Желание угодить в глазах окружающих.

Может и нужны. Но не так сильно, как Настя. Потому что по сравнению с болезненной, сокрушительной жаждой быть с ней, все остальные желания были какими-то картонными. Вкус, цвет, запах в мою жизнь вносило, оказывается, совсем другое.

И теперь, чтобы хоть ненадолго снова оценить этот вкус, я прятался за деревом и смотрел на подъезд многоэтажного дома.

Настя, одетая в теплое пальто и огромную вязаную шапку — она выглядела в ней совсем девчонкой — вышла из подъезда. Вытянула коляску, кое-как спустилась по чуть обледеневшей спуску — надо сказать, чтобы ребята наведались к дворникам — и направилась к площадке. Вытащила своего розового пупса: мне кажется, девочку вообще не было видно в этом огромном комбинезоне — конверте.

Хм, а пупс даже руками машет. И Настя отчего-то смеется. У нее потрясающий смех — я не слышу отсюда, но могу представить.

Мне позвонил сегодня помощник. Сказал, что Настя выбрала испанскую клинику. И готова лететь, как только будут готовы визы.

Мне она, понятное дело, не позвонила. Ну и хер с ним. Главное, она приняла от меня помощь.

Я смотрю, как Настя кладет дочку в коляску, и уже собираюсь переместиться в парк, раньше нее, чтобы не заметила, как вижу новое действующее лицо и напрягаюсь.

Это не Серенин. И никто из ее знакомых. Их я хорошо знаю по фотографиям.

Нет, какой-то блондинистый мужик в пальто выходит из внушительного джипа и направился к ней.

Твою мать почему не реагирует охрана?!

Я уже планирую сорваться с места, как Настя поворачивается, смотрит на этого урода — на самом деле он не урод, но мне так проще считать — и улыбается ему.