(без) Право на ошибку

А на что он, собственно, рассчитывал? Кто мы друг другу?! Мы слишком долго бежали в разные стороны, чтобы успеть вернуться и снова стать близкими в этой жизни!

В другой жизни мы бы остались друзьями.

В другой жизни мы бы снова научились быть вместе.

В другой жизни вообще не произошло бы всей этой истории, потому что я бы сумела быть осторожной, а Миша сумел бы поверить себе, своей интуиции, а не другому человеку!

Но у нас была только эта жизнь, и в ней нам предназначено быть покинутыми. Зато живыми. Не сломанными.

Я ведь не хочу умирать в одиночестве. Но и не хочу снова шагать в ту темноту, которая расправила крылья у него за спиной!

Веринский что-то прочитал, видимо, у меня на лице. Потому что вдруг закрылся и поджал губы. На его глазах снова забрало, руки даже на вид жестки и холодны, а в дыхании — металл.

А я всего лишь хотела маленький кусочек яркого цвета в свою жизнь! А потом забыться сном спящей красавицы, до той поры, пока меня не поцелует другой прекрасный принц. Эгоистично? Да. Я вообще напоминала себе наркоманку, которая хрен знает какой раз сбежала с реабилитации.

Но сейчас эта прогулка принадлежала мне!

Внутри поднималось дикое. Глубинное. Требовавшее выхода. Я потянулась к Веринскому, желая вцепиться в его плечо и распороть его отросшими ногтями, как услышала другой звонок.

На этот раз звонили ему.

И вдруг подумала, что если сейчас он также поговорит с какой-то девкой, это станет мне достаточным уроком.

Мужчина слушал молча. Повернувшись ко мне спиной и все также прижимая Раду. Только сказал: «Я понял» и сунул телефон в карман.

А потом обернулся, растерянный и какой-то… удовлетворенный?

— Что-то случилось? — я нахмурилась, позабыв обо всех предыдущих мыслях.

— Судья вынесла вердикт. Двенадцать лет.

— О…

Мне не было необходимости спрашивать кому и за что. И не было желания выяснять, почему он не присутствовал при оглашении.

И поняла вдруг, что мне хочется закончить этот день по-другому. День, когда мне отдали медкарту с пожеланием счастливого пути. И голос рассудка окончательно разложил по полочкам преступления и наказания.

Не глупой ссорой по несуществующим обязательствам, а совершенно определенным образом.

Мне захотелось выложить яркими осколками слово «жизнь» до конца.

Я не собиралась думать о причинах своих желаний.