(без) Право на ошибку

Зрение стало настолько четким и ясным, что в вечернем сумраке я с легкостью рассмотрела морщинки вокруг глаз. Чуть пробивающуюся щетину. Трещинку на нижней губе, которую мне захотелось зализать.

Судорожно вздохнула.

И протянула ему руку, чтобы сплестись с ним пальцами в самый плотный и нерушимый морской узел, развязать который не возможно — только поджечь.

Мы медленно пошли вдоль освещенной яркими витринами улицы.

Как-то просто. И легко. Даже в молчании было лишь обещание, но ни капли неловкости.

Владевшая мною нервозность растворилась окончательно.

Я пила эту ситуацию как дорогое шампанское. По глотку. Его запах и вкус его слов, горячие длинный пальцы, широкие шаги. А потом пила и настоящее шампанское, радостно щурясь от того, что пузырьки попадали немного в нос.

Вообще было радостно.

Не смотря на собственные, внутренние запреты.

От сладко-горьких мыслей и разговоров хриплыми голосами, от полумрака зала, свечей, в изобилии расставленных по углублениям в стенах ресторана, от запаха ванили и древесины, а еще немного кожи и сигарет — запаха Веринского — тело наполнялось негой и тяжестью.

Мы ели что-то вкусное, но почти не замечали этого. Пили вино. Прикасаясь друг к другу взглядами.

Взгляд Веринского обжигал огненными коллекционными бабочками. Они садились на мои руки, поглаживающие ножку бокала, на волосы, которые я поправляла, на ключицы, открытые спадающим вырезом золотистого бархатного платья.

И каждый ожог заставлял меня внутренне вздрагивать от удовольствия и покусывать губы.

Нам принесли заказанный кофе. Я сделала первый глоток и слизала осевшую на губах молочную пену.

— Ты решила воспользоваться всем арсеналом соблазняющих жестов? — прокомментировал он мои действия, и я расхохоталась, откидывая голову, чувствуя упоительную свободу и возможность вести себя так, как хочется.

Взлететь. И не разбиться этой ночью.

А потом вспомнила, что открытый смех и откинутая голова тоже были из этих, из соблазняющих жестов, и рассмеялась еще сильнее.

— Нет, — сказала, наконец.

— Значит, не хочешь меня соблазнить? — он демонстративно нахмурился.

— А тебя надо соблазнять специально?

Он хмыкнул.

А потом вдруг резко наклонился, перегнувшись через крохотный столик, за которым мы сидели:

— Ты конечно можешь попробовать… Но не стоит — мне достаточно одного лишь взгляда, чтобы захотеть затрахать тебя до потери пульса.