(без) Право на ошибку

И его поглаживания. И сладкий, матерный шепот, в котором он мне рассказывает, в каких позах он меня сейчас оттрахает. И его руки, нежные и жесткие одновременно. И его взгляд, прожигающий меня даже сквозь закрытые веки.

Я не знаю, сколько раз он меня любил. Я сбилась со счета.

Сознание возвращалось вспышками — вот мы в ванной, стоим под потоками воды и целуемся до онемения челюстей.

Вот пьем шампанское и курим на балконе, завернувшись в одно одеяло на двоих. И вдруг он отбрасывает это одеяло, перегибает меня через перила и вонзается в меня с пылом вновь обращенного.

Вот узор на ковре. Я могу рассмотреть его, потому что лежу на нем ничком, не имея сил доползти до кровати, а рядом лежит Веринский, и выводит на моей воспаленной коже узоры.

И снова кровать. Диван. Стена.

Мы провалились в сон перед рассветом. Вырубились прямо в процессе, мне кажется, потому что спустя несколько часов я прихожу в себя в его объятиях, прижатая спиной к его груди, с его рукой, опоясавшей мне бедра и ладонью, просунутой между ногами.

Прихожу в себя и прикусываю губу, чтобы не заплакать.

Миша спит. Я чувствую это по мерно вздымающейся груди.

На часах, что стоят на тумбочке возле кровати восемь тридцать.

Мне так хорошо, что хочется орать от восторга. Мне так плохо, что хочется выть от безнадежности. Меня штормит. Я не понимаю — права я или нет. Я только знаю — без Миши я буду подыхать. Но медленно и почти благопристойно.

А с ним могу сгореть за раз.

Я понимала, что люблю его. Снова люблю — а может и любила всегда.

Но любви не всегда достаточно.

Я не уверена, что смогу принять его назад полностью. Что не буду обвинять его в том, что мы натворили. Что не проснусь однажды ночью и не пойму, что живу с конченным мерзавцем. Что не сделаю себя несчастной. Или несчастным его. Что не буду думать о том, что не могу родить ему ребенка.

И дело не в страхе. А в том, что долбанные весы моей жизни уже давно накренились в другую сторону. И на той стороне на кону стоит спокойное существование.

И разве оно не стоит того, чтобы избавиться от любой потенциальной угрозы?

Я осторожно высвобождаюсь из его объятий. Тихонько привожу себя в порядок. Одеваюсь.

Нет, я не собираюсь сбегать молча. Он мне не чужой.

Или чужой? Разве с близкими так расстаются?

Черт, я сама не знаю. Но менять принятых решений не намерена. Я собираюсь дождаться, когда он проснется. И ждать не приходится долго.