(без) Право на ошибку

Она резким движением распахнула мою рубашку, от чего пуговицы хваленой марки разлетелись в разные стороны, и провела ногтями по моей груди — от шеи до пояса брюк.

Даже не заморачиваясь с пиджаком.

Просто процарапала дорожку к моему паху, будто единственное, что ее интересовало — это мой стояк. А потом выгнулась, потерлась о меня всем телом, одновременно запуская руки под одежду, прижимаясь ко мне, ощупывая мышцы спины и кусая меня за подбородок, а дальше и вовсе — привстала на цыпочки, что ли? — впиваясь острыми зубками в мои губы.

Я осатанел от этих действий.

От ее уверенности.

От того, что инициатива снова принадлежала ей — она словно пыталась подмять меня под себя, столкнуть в пропасть, превратить в долбанную тряпку, поставить свою изящную ножку мне на горло и насладиться своей доминантной ролью, которая настолько ей подходила.

Ну уж нет. В это пекло мы полетим вместе.

Я подхватил ее под задницу, впиваясь пальцами так, что наверняка оставил синяки, и быстро прошел в спальню. Где просто бросил на кровать слишком самостоятельную гостью, а потом одним движением, не заботясь о том, что я могу порвать тончайший капрон, стянул с нее чулки.

И привязал этими чулками к изголовью ее руки.

Она не сопротивлялась. Смотрела на меня своими ведьминскими глазами.

В них мелькала насмешка.

— Что, девки не дают тебе просто так — приходится связывать?

Не удержалась ведь."

"Сучка. Но восхитительная сучка. Я поймал себя на мысли, что хочу ее чуть ли не больше, чем в прошлом. Раньше я все время боялся сделать ей больно, навредить своими словами или действиями, обидеть.

Не стоило беспокоиться. Даже тогда.

И уж сейчас — тем более.

Мне захотелось затолкать трусы, которые я быстро стянул, ей в рот, чтобы она заткнулась и не смела больше поливать меня грязью, но я не смог. Увидел ее бедра с узкой полоской волос между ними, почувствовал еще явственней запах и влажность и забыл обо всем.

Кроме того, что на сегодняшнюю ночь это все мое.

И что я уже сполна расплатился за то, чтобы обладать ею.

Я втянул носом воздух, а потом резко раздвинул ее колени, опустил голову и впился языком и губами в возбужденную плоть. И сам же застонал от удовольствия и от того, что это потрясающее ощущение мне так знакомо.

Я скучал. Оказывается вот по этому я скучал.

Настя чуть ли не заорала и выгнулась, так, будто у нее совсем не было хребта.