(без) Право на ошибку

Про то, что Артем пытался ее избить. Ага. Избить, блядь.

Мне хочется схватить эту дрянь за волосы и впечатать лбом в стол. Но я держусь. Я никогда не бью женщин — даже если они того заслуживают. Я не посмел ударить и свою шлюху-мать, хотя она убила моего отца.

Слабак. Вот кто я.

Просто стою и смотрю на эти нелепые оправдания, на распухшее от слез лицо. Запоминаю. Говорю, что думаю о ней. Судя по реакции, про пари не знала. Задел. Хоть что-то ее задевает.

Заходит Егор Константинович. Мне кажется, или в его глазах жалость? Он кивает говорит, что я был прав.

Все блядь как и сказал Горильский.

В глазах появляются красные точки. Я почти хриплю, чтобы ее вывели.

Дожидаюсь пока закроется дверь и на хрен сношу все со своего стола. А потом достаю коньяк и опустошаю половину бутылки.

Твари. Оба. Зная меня, вот на хера Артем это сделал? Он появляется через пару часов. Мямлит, что зря я так вышвырнул девочку, бедняжка так плакала. Пришлось отвозить, утешать. Но его вины нет, он и не думал…

Я бью его со всей силы в лицо.

Достаточно ли меня удовлетворяет хруст костей?

Мне ничего не будет достаточно. Но может Артем будет теперь думать лучше.

Понятно, что я его не уволю. Не так это просто — на нем многое завязано. Понятно, что он не думал. Понятно, что это я идиот.

Но называть его своим другом с того дня я перестал.

Я вспоминаю, что в тот день много пил. Потом полез проверять тот бред, про который говорила Настя — и не нашел ничего. С платежами и договором все в полном порядке.

Нашел ее сумку с вещами и телефоном и вышвырнул в мусорку.

Хотел туда же швырнуть кольцо, но поступил по-другому. Поехал в клуб и нашел себе там самую смазливую шлюху. И имел ее всю ночь в разных позах, а потом натянул ей на палец кольцо и пьяно ржал, и снова трахал ее, требуя, чтобы она держала эти долбанные бриллианты перед моими глазами.

Я смутно помню следующие недели. Работал. Пахал как проклятый. Послал Горильского с ревизией самых отдаленных предприятий — лишь бы с моих глаз. Сделки, контракты.

Никакого былого удовольствия.

Цифры, снова сделки. Перерезание ленточки. Какие-то бабы.

Я заталкивал и заталкивал воспоминания внутрь. Давил их. Чтобы ни следа. Ни капли не просочилось. Не травило больше мою кровь. Не раздирало изнутри, как будто во мне поселилось что-то живое, сжиравшее плоть, пронзавшее тонкими играми мышцы, выступавшее кровью, потом и шипами на поверхности кожи.

Я и затолкал.

Думал — навсегда. Оказалось — до первой же нашей встречи. До первого же взгляда на нее.