(без) Право на ошибку

Какая ей разница была, что я о ней подумаю, если она уже спала с Артемом?

Она больше не приходила, не забирала трудовую и зарплату. Я проверял. Тогда подумал, что ей видимо нахрен не сдались эти деньги и эта книжка.

А потом вовсе исчезла из города. Хотя в Москве папиков найти было проще всего.

Я думал об этом всем почти до утра.

Поспал пару часов в кабинете, принял душ, переоделся.

В десять заглянул Горильский. Как всегда лохматый и улыбается широко — он так и не вышел из своей роли хорошего парня при власти.

Хотя власти у него давно не было и не свалил он до сих пор только потому, что ссал открывать что-то свое и рисковать собственной шкурой. Да и деньги он последние годы вкладывал не удачно, еще и перешел кому-то дорогу. Я не вмешивался — раньше бы вмешался, а теперь нет. Но он все еще мог на меня работать, потому держался и делал вид, что все в порядке. А еще он знал, что если побежит, то я не дам ему жить спокойно. Потому что буду искать причины бегства «любимого» друга.

Мы поговорили о делах. И как бы невзначай я начал рассказывать о провинциальных начальниках, у которых побывал и их не менее провинциальных, не нахрапистых секретаршах. И якобы случайно вспомнил Настю.

Я сидел чуть ли не с закрытыми глазами, но по факту превратился в гончую.

И то что мелькнуло на мгновение на лице Горильского мне не понравилось.

Страх.

Сука, страха там не должно было быть.

Я отпустил его и откинулся в кресле. Закурил. От сигарет уже сводило желудок, но они хоть как-то меня успокаивали.

А потом набрал хорошо знакомый номер:

— Егор Константинович, зайдите ко мне.

ГЛАВА 13

Я смогла.

Тряхнула головой и улыбнулась. Побежать бы, раскинув руки… Но я вовремя вспомнила про каблуки, про офисный костюм.

И продолжила идти спокойно.

После работы захотелось прогуляться — не брать машину, не стоять в пробках. Воздух был напоен осенними листьями и свежестью, и потому я взяла с собой кофе и двинулась по аллеям парка.

Прошло уже несколько дней с того момента, как я оставила Мишу в номере отеля и каждым из этих нескольких дней я наслаждалась.

Нет, мне все еще было больно. Гадко, противно. Но как-то отдаленно, будто на меня надели костюм химзащиты. Прошлое горчило у меня на языке, дрожало на кончиках пальцев. И я все еще ненавидела. Не его, но все, что он с нами сделал.

Но мне удалось перелезть за высоченный забор, который всю жизнь отделял меня от уютного мирка под названием «нормальная жизнь».