(без) Право на ошибку

Чтобы потом больше в них не возвращаться.

Хуже было то, что этой женщине понравился Веринский. Я сколько угодно могла бы врать другим, но себе больше не врала. Он привлекал меня. Но я теперь знала его слишком хорошо, чтобы снова поддаться своим чувствам. Чтобы снова поверить, что он может стать моим защитником. Надежной стеной и светом в ночи.

Не может И никогда не мог бы.

И плевать.

От размышлений меня отвлек звонок сотового. Я посмотрела на экран и почувствовала, как перехватывает дыхание. Боги. Неужели…

Голос моего адвоката был сух:

— Будьте готовы завтра в десять утра.

Я сам заеду за вами.

Я судорожно кивнула, а потом поняла, что он не видит этого, и сказала «да».

И опустилась на ближайшую скамейку, потому что ноги меня не держали. Если все получится…

Заставила свою внутреннюю неуверенность заткнуться.

Получится, конечно все получится. Несколько лет ожиданий — и теперь все точно будет хорошо.

Пять лет назад я потеряла не только розовые очки и мужчину, которого любила, — я потеряла ребенка и всех своих будущих детей.

И я будто провалилась в черную дыру. В ней не было ни радости, ни счастья — ничего. Я тогда держалась на инстинктах, каких-то транквилизаторах. Алкоголь. Страх. Истерики. Много чего. Раздирала руки в кровь. Мне постоянно снились какие-то жуткие образы. Покореженные младенцы. Плачущие женщины. Аварии. Я перестала из-за этого спать.

Даже когда мы с Димой уехали из Москвы, поженившись, сменив мне не только фамилию, но и имя, я не могла спать. Дима давал мне сделать с собой что-либо непоправимое.

Успокаивал, подбадривал. Потом орал. Без него я бы не справилась — это я понимала со всей точностью. И снова брала, крала фактически все то, что он мне мог дать. Его время, силы, любовь.

А потом и его возможность стать отцом.

Он думал, что я не видела, как он смотрел на маленьких племянников и детей своих друзей. А я видела. Потому что так же на них смотрела. Я чувствовала эту его жажду. Еще больше чувствовала, потому что понимала — мне не быть матерью.

С Димой мы не предохранялись.

Не договариваясь, втайне оба мечтали о ребенке. Лелеяли эту мысль и не только как возможность слепить нашу немного странную семью супер-клеем.

Мы, конечно, не сразу начали спать в одной постели. Я с год наверное не могла даже думать об этом. А потом как-то напилась, вспомнила своего «первого и единственного» и полезла с поцелуями к Диме. Клин клином. Почти успешно — но он все-таки отшвырнул меня от себя и отчитал, пока я заливалась пьяными слезами.