Безумная одержимость (ЛП)

— Не лги нам! У тебя есть еще!

— У-у нас больше нет, сэр.

Я выхватила из корзинки лак для ногтей и встряхнула его. Недоверчивый взгляд женщины прожег мне кожу, пока я красила ногти красным лаком. Я сморщила нос. Слишком по новогоднему.

Голоса мужчин становились все более яростными, когда вдалеке завыли сирены. Послышалось какое-то шарканье, дверь звякнула, и они исчезли.

Я встала, отряхнула грязь с оливково-зеленого платья и направилась к кассе с полупустым пузырьком таблеток.

— Кто-нибудь? — крикнула я в пустую кассу.

Я позвонила в маленький колокольчик, стоявший на кассе. Два широко раскрытых глаза поднялись из-за кассы.

— Ой, привет. — я улыбнулась молодой кассирше. — Могу я это купить, пожалуйста? Желательно до того, как появится полиция и я застряну здесь Бог знает на сколько.

К сожалению, именно в этот момент полиция Нью-Йорка ворвалась в магазин.

Я вздохнула. Лучше взяла бы крем от сыпи, пока я здесь.

Я сидела на заднем сиденье машины скорой помощи, листая брошюру, которую мне сунули в руки для группы поддержки травматологов, когда прибыли федералы.

Я не подняла глаз от брошюры, когда один из них подошел ко мне. Если мне придется снова пройти через весь этот круг вопросов, я уйду из жизни.

— Клинический центр Эймса, — прочитал низкий голос из листовки. — Почему мне кажется, что там ты будешь чувствовать себя как дома?

Мое сердце замерло, дыхание перехватило. Солнце было тяжелым и жарким, но не поэтому моя кожа внезапно воспламенилась изнутри. Он полностью завладел моим вниманием, но я пока не смотрела на него.

Просто потому, что я не думала, что смогу справиться с шоком, услышав и увидев его одновременно.

Я перевернула страницу.

— Не уверена, офицер. Ты бывал там раньше?

Я подняла на него взгляд, мои глаза загорелись от осознания его ОКР, его окровавленных рук и счастливого пальца на спусковом крючке.

— Вижу, они тебя еще не приручили.

Протяжный звук обернулся вокруг моего горла, заставляя его запульсировать с бешеным темпом.

Его вид был как удар огня в живот. Какая-то инстинктивная, животная реакция на простую привлекательность мужчины. Воспоминания о последней ночи, когда я видела его, нахлынули на меня, его руки на мне, тепло гудевшее между моих ног. Он был последним мужчиной, который прикасался ко мне, и мое тело не забыло. По правде говоря, я слишком много думала о нем поздно ночью — о грубом скольжении его ладони по моей щеке, о прикосновении его губ к моим, о жаре его тела.