Безжалостное обольщение

— Думаю, в качестве кушака можно использовать один из шарфов месье, — сказал он, подходя к платяному шкафу и перебирая аккуратную стопку ярких шарфов. — Вот этот будет в самый раз. — И вручил Женевьеве большой квадратный шелковый лоскут бирюзового цвета. — Когда будете готовы, я провожу вас на мостик, но больше никуда, — грозно добавил он, стрельнув предупреждающим взглядом.

— А мне больше никуда и не надо, — ответила Женевьева со всем возможным в данной ситуации достоинством.

Между тем это была чистая правда. От самой мысли о том, что придется подняться на палубу и встретиться с матросами, которые знали ее как юнгу в те ужасные три дня, у нее свело живот.

Сайлас лишь хмыкнул в ответ и оставил ее переодеваться. К счастью, Сайлас предусмотрительно принял в расчет отсутствие нижней юбки и сделал платье достаточно пышным, а также вырезал кусок из спинки рубашки и соорудил двойную вставку спереди, сузил и укоротил рукава. Другую рубашку он использовал для того, чтобы удлинить платье, так что теперь оно доходило до щиколоток.

Бирюзовый шарф, сложенный в широкую ленту, оказался поясом. Женевьева попробовала подвязать его высоко, под грудью, в модном имперском стиле, но поняла, что платье для этого слишком широкое, и повязала его на талии. Туфли, в которых она сюда прибыла, не подходили к женскому наряду, но при такой теплой погоде можно ходить и босиком. К тому же ей нравилось ощущение свободы и «нереспектабельности», которое давало отсутствие чулок и туфель.

И все же, когда она в конце концов вышла на палубу, сердце у нее билось учащенно.

Женевьева всячески старалась не встретиться взглядом ни с кем из матросов, занятых своими обычными делами. Пока она взбиралась по трапу на мостик, где Доминик, как обычно, стоял позади штурвального, ветер растрепал шапочку коротко остриженных волос и взъерошил челку. Капитан пристально всматривался в горизонт через подзорную трубу и не сразу заметил «юнгу». Потом, не отрываясь от подзорной трубы, положил руку Женевьеве на плечо, а она склонила голову ему на грудь с легким вздохом радости. У нее было твердое убеждение, что ее место именно здесь, рядом с Домиником.

Почувствовав аромат кофе и горячего хлеба, Женевьева со стыдом обнаружила, что у нее разыгрался волчий аппетит, хотя она уже позавтракала. Помощник повара поднялся на мостик, ловко балансируя подносом, который держал на одной ладони. Женевьева смущенно отвернулась, сделав вид, что полностью поглощена созерцанием плоской синей поверхности моря.