Безжалостное обольщение

Озадаченная, она посмотрела на Доминика. Тот лишь едва заметно улыбался, но грустная насмешка таилась в глубине его бирюзовых глаз. И Женевьева могла поклясться, что скорее всего это была насмешка над самим собой.

— Я не понимаю, — сказала она. — Что в этих клетях? И зачем здесь пушка?

Чтобы ответить на ее вопрос, капер подошел к одной из клетей, вытащил из-за пояса нож и поддел гвозди. Женевьева стояла рядом и, затаив дыхание, ожидала, когда он откроет крышку. Мушкеты и карабины были сложены в клети аккуратными штабелями и мрачно мерцали в тусклом свете фонаря — зловещие, до блеска отполированные, хорошо смазанные орудия смерти.

Женевьева вздрогнула:

— И так во всех? — Она обвела рукой остальные клети.

— Да, — спокойно подтвердил Доминик. — Там либо оружие, либо амуниция. А в бочках — порох. И еще здесь три тяжелые пушки.

— Ты везешь все это в Гондурас?

Доминик утвердительно кивнул.

Прищурившись, он пристально наблюдал за ее реакцией и — Женевьева понимала это — ожидал, спросит ли она, почему капер это делает.

Женевьева вспомнила: несколько недель назад отец беседовал на задней террасе Трианона с двумя высокопоставленными горожанами, а она, по своему обычному любопытству, прошмыгнула в кабинет, чтобы послушать, о чем говорят взрослые. Услышанное тогда показалось ей малопонятным: мужчины рассуждали о борьбе гондурасцев против испанских хозяев и о выгоде, которую может дать свержение испанского владычества, о торговых и политических привилегиях, которые предоставит им в знак благодарности освобожденное население.

— Чтобы помочь тамошней революции? — спросила Женевьева, и Доминик еще раз утвердительно кивнул. — Значит, ты веришь, что она благо для народа?

— Благо или бедствие — это ни в малейшей степени не волнует меня, Женевьева. Я просто выполняю работу, за которую мне и моим пиратам хорошо платят. И это единственное, что меня интересует.

— Но это эгоистично!

— Моя дорогая девочка, как ты думаешь, чем руководствуются те, кто купил все это оружие и платит мне за его доставку? Идеологией? — Поскольку она ничего не ответила, Доминик продолжил:

— Нет, алчностью — вот так, просто и ясно. Жаждой власти, жаждой выгоды. А среди хаоса нетрудно получить и то и другое. Значит, сначала нужно устроить хаос.

— Это ужасно, — прошептала Женевьева.