Безжалостное обольщение

 — Спровоцировать и оплатить войну во имя таких целей?!

— Я не собираюсь защищать этих людей, — беззаботно объяснил Доминик, — но я такой же соглашатель, как и твой отец, а в таком случае почему я должен играть честнее за счет своего кармана?

— Папа тоже этим занимается? — Ответ был ей известен и без подтверждения.

— Да, кое в чем твой отец не прочь посотрудничать с пиратами, — заметил Доминик с сарказмом. — Но меня по крайней мере не обвинишь в лицемерии.

Женевьева почувствовала острую необходимость подняться на палубу и поскорее глотнуть свежего воздуха.

Значит, пиратство — вовсе не такое романтичное, пленительное, отчаянно веселое занятие, каким она его себе представляла? Оно оказалось грязной, опасной и бессовестной игрой в деньги и человеческие жизни.

Но что заставило Доминика Делакруа стать капером? Такому человеку не может быть безразлично то, каким способом он зарабатывает деньги! Впрочем, в одном капер прав — в лицемерии его не упрекнешь. Видимо, именно поэтому Доминик и показал ей свой груз.

Подобная демонстрация производит большее впечатление, чем просто рассказ.

— Почему ты стал пиратом? — вопрос вырвался сам собой. Доминик слегка пожал плечами:

— Я думал, ты поняла. Разве мы оба не считаем, что такая жизнь устраивает того, кто не желает подчиняться условностям общества?

Почему-то показалось, что он чего-то недоговаривает, но в настоящий момент едва ли был шанс узнать больше. Они вернулись к люку и поднялись на палубу.

Доминик отправился на мостик, Женевьева, подавленная, последовала за ним. Ей казалось, что свет померк вокруг.

— Хочешь попробовать вести корабль? — вдруг предложил Доминик, чтобы отвлечь девушку от удручающих размышлений.

— А можно? — Желто-карие глаза снова загорелись. — Это не опасно?

— Миниатюрной фее трудно причинить ущерб «Танцовщице», — рассмеялся Делакруа, подводя ее к штурвалу, и рулевой, повинуясь едва заметному жесту, отступил назад, хотя от удивления у него чуть глаза на лоб не полезли.

 — Положи руки на штурвал, вот так. — Стоя у нее за спиной, Доминик сам положил ее руки на спицы штурвала и, накрыв своими ладонями, легонько прижал к гладкому и теплому дереву; когда Женевьева, расставив ноги и чуть ссутулившись, обрела устойчивость на качающемся мостике, капитан сделал шаг назад. — Теперь держи руль крепко и веди корабль прямо по курсу. Если позволишь штурвалу хоть чуть-чуть подняться, главный парус опадет.