Безжалостное обольщение

— Я скажу Элен, чтобы она занялась подготовкой церемонии обручения. Средств прикажу не жалеть. — С этими словами Виктор Латур вышел, оставив дверь распахнутой.

"Средств не жалеть! — грустно усмехнулась про себя Женевьева. — Интересно, кому принадлежит идея оливковой ветви, неужели отцу? Добившись своего, он мог позволить себе быть щедрым». Но по крайней мере ее заточение закончено, и она не будет больше сидеть в этих ненавистных четырех стенах, сможет вдохнуть свежего январского воздуха, размять затекшие мышцы, гуляя пешком или верхом.

Спустя час она сидела с Элен в гостиной. Мачеха была счастлива видеть ее, но, несомненно, испытывала неловкость, разрываясь между лояльностью к падчерице и мужу. Она то выражала сочувствие, то поздравляла Женевьеву, то высказывала критические суждения в адрес мужа, то восхваляла его мудрость, которая — Женевьева должна это признать — была куда выше ее собственной.

— Поверь, дорогая, Николас будет хорошим мужем, — говорила она, похлопывая Женевьеву по руке. — Вы с ним друзья, и для вас не будет никаких сюрпризов в браке.

— А вы тоже были вынуждены выйти за папа, Элен? — Женевьева никогда не могла понять, почему юная мачеха согласилась связать свою судьбу с неуравновешенным негодяем и дважды вдовцом, который на двадцать лет старше ее.

— Что за вопрос, дорогая! Разумеется, нет. Мой отец считал, что это лучшая партия для меня, а он всегда прав. И мама благосклонно отнеслась к этому браку, поэтому, естественно, и я была рада.

— Да, разумеется, — вздохнула Женевьева.

Элен, как большинство женщин ее склада, даже понять не могла, почему Женевьева возражает против такого удачного брака. Николас привлекателен, хорошо воспитан, они вместе выросли, и месье Латур щедро вознаградит этот брак. Слабохарактерность, трусость и эгоизм Николаса воспринимались как мелкие недостатки, ведь могло быть гораздо хуже: он мог оказаться грубияном, пьяницей, игроком, распутником, и ей пришлось бы мириться с этим, как мирятся другие жены.

— Твой отец желает, чтобы обручение состоялось на следующей неделе, — неуверенно сообщила Элен.

 — Это, конечно, слишком быстро, но, думаю, мы успеем позвать всех наших друзей, которые будут счастливы отпраздновать с нами это событие.

— Я бы предпочла, чтобы не было никакого приема, — сказала Женевьева. — Тут нечего праздновать.

— Ты не должна так говорить, — испугалась Элен. — Твой отец настаивает, чтобы все было сделано как положено, и я надеюсь, ты не будешь стоять с вытянутым лицом на собственной помолвке.