Безжалостное обольщение

Элиза, конечно, красива, невинна, простодушна, как и полагается креольской девушке. Но это вовсе не те качества, которые могут привлечь такого субъекта, как месье Делакруа, если слухи о нем достоверны. А сомневаться в этом не приходится».

От фасада дома отделилась и ступила на лужайку еще одна фигура, и Женевьева узнала своего кузена. В подслушивании разговора юная узница не видела ничего предосудительного, тем более что у нее просто не было выбора. А посему она навострила ушки и затаила дыхание. Мужчины остановились как раз под ее окном.

— Все прошло хорошо, Доминик? — спросил Николас с явным волнением. — «И почти умоляюще», — подумала Женевьева. — Вы поговорили с Латуром?

— Только обменялся любезностями. Но большего я на первый раз и не ожидал. — Фитилек пламени вспыхнул в темноте, засветился кончик сигары, которой глубоко затянулся Доминик, и Женевьева Не без удовольствия ощутила аромат сигарного дыма, колечками поднимавшегося вверх. — Но почва взрыхлена: теперь Латур не сможет отказаться говорить со мной, когда я зайду к нему в офис.

— А Элиза? — в голосе Николаса послышалось смущение. — Раз все пошло хорошо с ее отцом, есть ли необходимость…

— Какой вы неискушенный, Николас! — с легкой издевкой ответил Доминик. — Кузина, смею вас заверить, была бы страшно разочарована, если бы я не попытался… продолжить наше знакомство. Кстати, я жду ее здесь с минуты на минуту, так что не будете ли вы любезны удалиться?

— Вы обещали, что не обидите ее, — напомнил Николас почти с отчаянием в голосе.

— Не думаю, чтобы вы находились в положении, позволявшем вам поступить иначе, — холодно оборвал его тот, кто был старше и сильнее.

Женевьева почувствовала неприятное покалывание у корней волос. Она не поняла ничего из того, что говорилось внизу, но услышанного было достаточно, чтобы лишь укрепиться во мнении: Доминик Делакруа очень опасный человек.

— Но если ее увидят здесь, в саду, наедине с вами, разразится страшный скандал.

— Приглашение исходило от мадемуазель, уверяю вас, Николас. Я не настолько безрассуден, чтобы предложить ей это так скоро после знакомства.

Элиза самовлюбленная дурочка! Женевьева от досады прикусила губу, стараясь понять, в чем же суть их разговора, или, точнее, заговора.

— Дон Лоренцо… — жалко начал Николас.

— Слепой самодовольный дурак, — резко прервал его капер.