Безжалостное обольщение

До земли было добрых восемь футов. Она неловко перекинула ноги через подоконник и повисла.

— Что это, черт возьми! — Услышав шорох у себя за спиной, Доминик резко обернулся и, двумя прыжками подскочив к стене, крепко ухватил девушку за талию. — Отпускайте руки. Я вас подстрахую.

— Я могу сама, — слабо запротестовала Женевьева, ошеломленная ощущением его физической близости.

Ее тело было тесно прижато к Доминику, и, отпустив нижний край оконной рамы, она оказалась в объятиях капера совершенно беспомощной. Женевьева невольно дернулась, отчего захватчик-спаситель сердито вскрикнул и поставил ее на ноги.

Она начала поправлять юбки и стряхивать грязь с ладоней, чтобы выиграть время и вернуть себе самообладание.

— Необычный способ выходить из дома, — заметил Доминик, глядя на нее с раздражением, но не без интереса.

В каком-то смысле было неизбежно, что это настырное существо упадет прямо с неба в самый ответственный момент выполнения искусно разработанного им плана и снова все расстроит.

— Возможно, месье, но это был единственно доступный мне способ, — сообщила она, пытаясь завязать ленту в волосах.

 — Дверь была заперта снаружи, ясно?

— А! — с пониманием кивнул он. — Догадываюсь: сегодняшнее происшествие на бирже Масперо? — И не удержался от улыбки.

Все ее усилия стянуть лентой пышные волосы оказались безуспешными. Волосы, кстати, были необычного цвета: пепельные с золотистыми прядями. Они волнами падали на плечи, отражая лунный свет. Рыжевато-карие глаза и серебристо-золотистые волосы создавали совершенно необычный контраст.

«Как необычна и сама эта личность, — отметил он про себя. — Совсем не похожа на свою родню, так же была не похожа и Розмари. Но с другой стороны, Розмари не принадлежала к креольскому роду». Доминик нахмурился. Какого черта он об этом думает!

— Именно так, — сухо подтвердила Женевьева. — Однако я своего добилась и о последствиях не жалею. Но мне стало немного скучно, поэтому я подумала, что могу спуститься сюда и присоединиться к вам. — Она кротко улыбнулась.

 — Ты ведь не будешь возражать, Элиза?

— Папа запер тебя в кладовке?

— А где же, по-твоему, я была?

— У себя в комнате, естественно.

— Он, может, и ограничился бы этим, если бы я не рассказала ему, что мистер Кинг пытался изнасиловать Амелию, а та воспротивилась, поэтому-то он и решил продать ее.

Выслушав это неприличное сообщение, Элиза задохнулась от неподдельного потрясения, а Доминик пробормотал:

— Весьма снисходительно со стороны вашего отца, я бы сказал.