Безжалостное обольщение

Доминик лег подле Женевьевы, она вздрогнула и проснулась:

— Где ты был? — сонно пробормотала она, сворачиваясь клубочком под его рукой.

— Разговаривал с Сайласом. Спи, mon coeur. Я расскажу тебе все утром.

"Сердце мое», — подумала Женевьева, и нежная волна захлестнула ее. — Может быть, это все же больше, чем игра слов, ну чуть-чуть больше».

На следующее утро за завтраком Доминик рассказал, что четверо ее бывших «любовников» в Гренобле.

— Но почему? — Поглощая ароматную начинку бриоша, Женевьева нахмурилась.

— Возможно. — Доминик неопределенно пожал плечами. — Но вероятно также, что здесь есть и еще кое-что. — Он пил кофе, тщательно подыскивая слова. — Поэтому я хочу, чтобы ты все время была у меня на глазах, пока они здесь.

— Но почему? — снова спросила Женевьева. — Какое отношение это может иметь ко мне? Дела с ними давно закончены. — Отправив в рот кусочек консервированного абрикоса, она смотрела на Доминика с абсолютно невинным видом.

Доминик вздохнул. Ее изощренность в определенных делах и бесстрашие, с каким она встречала все неожиданности, заставила его забыть, что Женевьева еще очень юна, воспитана в строгих креольских традициях и только недавно выпорхнула из-под надежного укрытия широкого латурского зонтика, а посему не лишена наивного простодушия, которое в данном случае может оказаться опасным.

— Ты, конечно, можешь так думать, моя дорогая, но ставлю десять против одного, что эти джентльмены так не думают.

По глазам было видно, что она начинает понимать. Быть может, Женевьева и простодушна, но в сообразительности ей отказать нельзя.

— Ты думаешь, они хотят отомстить? — задумчиво спросила она, вспомнив с внезапной ясностью то утро незадолго до бала у Полански, когда те четверо явились в ее гостиную и у нее возникло отчетливое чувство опасности.

Тогда Женевьева подумала, что, подбадривая друг друга, они, быть может, просто хотели отыграться, но вечером, после ужасной сцены на балу, мужчины ясно дали понять, что не собираются складывать оружие. Однако Женевьева считала, что с отъездом из Вены вся эта неприятная история осталась позади.

— С уверенностью ничего сказать нельзя. Быть может, их присутствие здесь и не имеет к тебе никакого отношения.