Безжалостное обольщение

За бесчисленным количеством сменявших друг друга блюд продолжалась светская беседа. С Женевьевой обращались как с почетной гостьей — галантно и внимательно, ведь она была единственной женщиной за столом. «Гостья» и вела себя соответственно, не упуская возможности поупражняться в остроумии. Заметив, что бокал с шампанским остался нетронутым, никто больше не предлагал ей пить, и такая деликатность с их стороны озадачивала Женевьеву. Похитители не могли не надеяться, что, немного опьянев, она станет более покладистой, каковы бы ни были их планы.

«Впрочем, вероятно, это не имело для них никакого значения — буду я покладистой или нет». По спине снова поползли отвратительные мурашки, и она почувствовала, как капельки холодного пота заструились по ребрам. Нет, нельзя раскисать! Она снова взяла себя в руки и почувствовала, что пульс становится ровнее.

Приборы унесли. На столе появился графин с портвейном.

— Полагаю, господа, вы предпочтете пить вино и курить сигары без меня.

— Напротив, — возразил Легран, — мы не станем курить, если вам это неприятно, но умоляем не покидать нас.

Впервые сверкнула сталь! Чуть склонив голову в знак согласия, Женевьева снова села и положила руки на колени, чтобы никто не увидел, как они дрожат.

— В последний раз, мадам, мы имели удовольствие беседовать с вами в игорной комнате на маскараде у Полански, насколько я помню, — заговорил великий князь Сергей.

"Когда Доминик, щелкнув кнутом, выгнал меня в ночь», — Женевьева снова сдержанно кивнула, ожидая продолжения, в котором, собственно, уже не было нужды.

— Кажется, вы дали согласие на партию-реванш в пике, мадам, — с вежливой угрозой напомнил Легран. — Или точнее сказать, на четыре партии.

— А мне помнится, месье Легран, что я оставила за собой право выбирать время и место и что никто не оспаривал моего права.

Все эти объяснения были, разумеется, бесполезны, но чем дольше она будет говорить, тем дольше не наступит неизбежное.

Себастиани растянул губы в своей иезуитской улыбочке:

— Простите нас, мадам, но вы исчезли из Вены так поспешно, что мы засомневались: быть может, вы… — Он поднял плечи, и улыбка стала еще более издевательской.

 — Быть может, вы передумали платить долг?

— Вы все проиграли в честной игре, — с намеренной резкостью заметила Женевьева. — Ив подобных обстоятельствах я вам ничего не должна.

— Бросьте, мадам, вы и не собирались выполнять условий пари. Независимо от того, выиграете или проиграете.