Безжалостное обольщение

Почему тебе вдруг вздумалось составить мне компанию?

Уже поставив ногу па ступеньку, Женевьева застыла и состроила обиженную гримасу:

— Ах, значит, тебе моя компания не нравится? Элиза задабривающе улыбнулась:

— Ну конечно, правится, но… — Она колебалась, смущенно кусая губы. — Я знаю, что это не совсем прилично, но, возможно, я случайно встречусь с Лоренцо в соборе Святого Людовика, если постою там несколько минут, преклонив колени в молитве.

Женевьева с насмешливым упреком поцокала языком:

— Ай-яй-яй, Элиза, а ты плутовка! Я и не подозревала.

 — «И более хитрая плутовка, чем я когда-либо думала», — добавила она про себя.

Элиза всегда поражала крайним простодушием, но сейчас ее смущенный довольный смешок был исполнен мастерски и мог обмануть кого угодно, только не Женевьеву.

— Ну, в таком случае я буду лишней, и поскольку мне совсем не хочется тратить послеполуденные часы на благочестивые молитвы в этом мрачном мавзолее, пока ты будешь шептаться со своим женихом, то я остаюсь и буду бить баклуши, — весело прощебетала Женевьева.

Она взбежала по лестнице, позволив облегченно вздохнувшей сестре улизнуть из дома в сопровождении лишь Табиты, которая нянчила обеих девочек с младенчества и которой в голову бы не пришло спросить, что Элиза собирается делать.

Прибежав к себе в комнату, Женевьева нашла соломенную шляпку с широкими полями и вуалью. Если она собирается ходить по улицам без провожатого, лучше не афишировать себя. Для длинной мантильи было слишком жарко, а вот шелковая шаль с бахромой будет отлично скрывать ее миниатюрную фигурку.

Женевьева проворно пересекла патио и выскользнула через боковые ворота на подъездную аллею.

Дом все еще был погружен в послеполуденную дрему, лишь на кухне приступали к приготовлению ужина. Даже в конюшнях было тихо, Заккариус храпел в тени, прикрыв глаза шляпой. Хозяин был в конторе на набережной, Николас тоже, Элен еще не вставала.

На улице Женевьева огляделась, пытаясь понять, в каком направлении удалилась Элиза. К центру города, разумеется! Догадка оказалась верной.

У высоких стен монастыря урсулинок она увидела Элизу и Табиту, направляющихся к Чартрес-стрит. Значит, Элиза снова идет к бирже Масперо?

Месье Делакруа говорил, что и сам проводит там немало времени, ведь у него контора в этом доме. Но сестра с Табитой быстро миновали биржу, где в этот день было тихо, даже двери закрыты, и остановились у входа в магазин — безобидную на вид лавчонку торговца тканями.

Женевьева знала этот магазин.