Безжалостное обольщение

 — Мадемуазель Латур, могу я предложить вам кремовый атлас? Он так гармонирует с цветом ваших волос'…

— Какой вы искусный льстец, месье Делакруа, — вставила Женевьева. — Не менее опытный, чем закройщик, в том, что касается дамской одежды, честное слово.

Тишина стала вдруг зловещей, даже птицы замолчали и стих ветерок. Женевьева снова почувствовала, как волосы у нее на голове зашевелились, и мысленно обрушила проклятия на голову Элизы за то, что та не понимает, сколь опасен Доминик Делакруа. «А теперь и я сама повинна в еще большей глупости, — подумала Женевьева, — не проявив должной осторожности.

Нынешняя моя провокация была следствием невыдержанности. Мне нужно было тихо и мирно стоять в уголке двора, обеспечивая Элизе падежный присмотр, ведь это и было, в сущности, моей единственной целью». Или была и другая, до конца не ясная еще ей самой, в которой Женевьева не желала себе признаться? Неужели по какой-то необъяснимой причине она невольно хотела отвлечь внимание капера от Элизы и завладеть им сама? Ну что ж, если так, то в этом младшая сестра полностью преуспела.

Доминик застыл, словно разъяренный бык, — как в кабинете Виктора Латура сегодня утром — ив его взгляде Женевьева почти физически ощущала гнев, от которого мурашки побежали у нее по спине и во рту пересохло. Невероятным усилием, почти лишившим ее остатков воли, девушка заставила себя выдержать этот холодный тяжелый взгляд. Делакруа заговорил спокойно и тихо, но в наступившей тишине казалось, что он почти кричит:

— Мадемуазель Латур, я пришлю кого-нибудь, чтобы помочь вам выбрать ткань.

Вы окажете мне большую честь, если не будете ограничивать себя в выборе, поскольку любое ваше решение, касающееся сегодняшнего дня, будет для меня подарком. Но если вы позволите мне на минутку отлучиться, то я хотел бы показать кое-что и вашей сестре там, на складе. — Его пальцы сомкнулись на запястье Женевьевы.

Она рванулась, бросив на сестру взгляд, полный отчаяния. Но побледневшей Элизе до страхов сестры не было никакого дела.

— Пошли, — сказал Доминик и потянул Женевьеву за собой. — Вам будет очень интересно посмотреть на то, что я вам покажу. — Повысив голос, он позвал:

— Маркус! Выйди и помоги даме.

Дородный мужчина с золотой серьгой в ухе, совершенно неуместно смотревшийся вне привычной для него среды обитания, то есть корабельной палубы, немедленно вышел из дома, а Доминик направился к небольшому строению в глубине дворика.