Безжалостное обольщение

Или делают?

Доминик потрогал рукой воду в фарфоровой сидячей ванне и мягко позвал:

— Поторопись, вода остывает. Почему она так робеет? Прошлой ночью ей вовсе не было неловко. Она без малейших колебаний сама предложила ему себя, поддавшись необоримому зову собственной плоти. Что же изменилось? Может быть, дело в том, что сейчас день? Мысль была настолько нелепа и прозаична, что Женевьева чуть не рассмеялась. И, решив, что это обыкновенная нервозность, стоять столбом просто глупо, скинула халат.

Доминик окинул ее взглядом с головы до ног, прищурился, и на губах его заиграла манящая улыбка.

Женевьева пересекла комнату, ступнями ощущая поверхность ковра — мягкую, теплую и чуть покалывающую. Казалось, все ее чувства до предела обострены: она слышала дробь дождя по оконному стеклу, плеск воды под пальцами Доминика, шуршание его штанов из оленьей кожи, когда он опустился возле ванны на колени… видела, как пляшут отраженные в зеркалах фитильки масляных ламп… чувствовала запах свечного воска, чужих сладких духов, рассыпанной на туалетном столике пудры, мыла, которое Доминик держал в руках, и собственных мокрых волос, пряди которых прилипли к лицу.

Женевьева подошла к ванне, постояла немного, поджимая пальцы ног и икрами прижавшись к бедру ожидавшего ее на коленях Доминика. Молча медленно он обхватил тонкую щиколотку; рука его Поползла выше, ласково пощекотала мягкую чувствительную ямочку под коленом, скользнула по бедру и легко коснулась ягодицы.

Он отнял руку, и Женевьева почувствовала, как коже ее стало холодно.

— Садись, фея, — велел он охрипшим голосом, помог переступить через край ванны и молча смотрел, как она медленно погружается в благословенно теплую воду. — А теперь, — ласково пообещал Доминик, — я устрою тебе такое купание, какого у тебя никогда еще не было.

Одной рукой взяв медный кувшин, из которого поднимался пар, другой он поднял мокрую от дождя копну ее волос и тонкой, приятной струей начал лить воду Женевьеве на голову и плечи.

— У тебя невероятно красивые волосы, — прошептал он голосом, таким же ласковым, как прикосновение его рук. — Я никогда не видел волос такого необычного цвета и таких шелковистых.