Безжалостное обольщение

Страсть вскипала в Доминике со все возрастающей силой, он стиснул Женевьеву в железном объятии, и они сплелись в единую, неразделимую спираль. Потом он вдруг внезапно, к ее полному изумлению, отстранился от нее и, не в силах больше ждать, прижал спиной к постели.

Женевьева смотрела вверх, в незнакомые глаза — глубокие, темно-синие Океаны бушующей страсти.

— На этот раз ты должна идти со мной до конца, как ты умеешь, фея, — произнес он охрипшим голосом, опускаясь, чтобы она могла принять его жаждущую плоть.

Женевьева услышала собственный стон — ее тело сомкнулось вокруг его плоти… А он проникал в нее все глубже и глубже, и с каждым толчком движение его становилось все более настойчивым.

Теперь его ничто не сдерживало, и его плоть стала частью ее самой. Женевьева поняла, что ее наслаждение зависит от нее самой и стала двигаться в такт ему, нетерпеливо впиваясь ногтями в его ягодицы. Еще миг — и взрыв сотряс все ее существо, она закричала на всю комнату, и почти одновременно раздался крик Доминика.

Прошла вечность, прежде чем, очнувшись, она снова почувствовала тяжесть его тела, казалось, готовую раздавить ее, ощутила его сухие губы на своей шее и вновь осознала себя.

Она лежала, широко раскинув руки и все еще обнимая его ногами, в той позе, в какой рухнула в забытье после взрыва. Когда Женевьева ласково провела рукой по его гибкой мускулистой спине, Доминик приподнялся и поцеловал ее в губы. «Поцелуй-подтверждение, — подумала Женевьева, — но подтверждение чего?» Этого она не знала.

Делакруа медленно перекатился через нее и лег рядом, его теплая рука по-хозяйски сжимала ее бедро.

Потом с загадочным тихим смешком он встал с кровати.

— Что смешного? — спросила Женевьева; теперь, когда его не было рядом, она вдруг почувствовала страшную неуверенность в себе.

— Ну что ты, я смеюсь не над тобой, я смеюсь оттого, что всегда приятно убедиться в собственной правоте. Да и насчет тебя. — Доминик наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее.

— Ив чем же именно ты не ошибся? — настойчиво спросила она, поскольку Делакруа явно не был склонен углубляться в подробности.

Доминик тряхнул головой и хитро улыбнулся:

— Я-то знаю, а тебе это предстоит еще открыть, фея.

— Не думаю, будто осталось что-то, чему мне еще предстоит научиться в любви. — И Женевьева насупилась.

— А вот тут ты сильно ошибаешься, моя дорогая! — И Доминик от души рассмеялся. — Ты только скользнула по поверхности, в чем у тебя будет возможность убедиться, когда мы отправимся на озеро Борн.