Бьянка, благочестивая невеста

И вот пришло известие о смерти мужа. Бьянка задумалась, мог ли принц догнать ненавистного соперника по дороге во Флоренцию и убить.

С террасы она увидела, как по пляжу во весь опор мчится серый жеребец, и нетерпеливо помахала: стоит ли говорить, как билось ее сердце от одной мысли о том, что означает для них обоих вновь обретенная свобода?

Амир увидел любимую издалека, а когда она помахала, не на шутку встревожился. Что заставило Бьянку отправить за ним Уго? Она не выглядела ни испуганной, ни несчастной. Принц пришпорил коня, взлетел по крутой тропинке, спрыгнул на землю и бегом поднялся на террасу.

— Что случилось, Бьянка? Ты не пострадала? — Он посмотрел с тревогой.

— Себастиано Ровере скончался. Я свободна, Амир. Свободна!

— Но как? Когда? Хвала Аллаху, отличная новость!

— В тот самый день, когда мои служанки прогнали его отсюда, — пояснила Бьянка. — Ровере отправился во Флоренцию, и по пути на него напали. Несомненно, это убийство. И коня, и деньги не тронули. — О надругательстве над трупом Бьянка ничего не знала.

— А властям известно, кто это сделал? — спросил принц.

Она покачала головой.

— Никто не признался, а свидетелей расправы не было. Улик тоже не существует. Не думаю, что кто-нибудь станет упорствовать в расследовании, даже сыновья. Они забрали труп в город и похоронили. Понятия не имею, как Ровере узнал, где я скрываюсь, но теперь это не имеет никакого значения.

— Абсолютно, — подтвердил принц и заключил любимую в объятия. Нежно провел ладонью по лицу и накрыл губы глубоким, долгожданным поцелуем.

— Теперь значение имеет только то, что мы с тобой, наконец, можем быть вместе. — Он снова склонился и возобновил поцелуй.

Горячие губы ласкали, дразнили и провоцировали робкий, но искренний ответ. Голова кружилась от восторга и возбуждения. До этой минуты Бьянку никто никогда по-настоящему не целовал. Покойный муж не был склонен к романтическим ласкам. Его грубые поцелуи больше напоминали укусы и служили одной цели: доказать свое превосходство.

Вот кончик языка прошелся по влажным губам, и от неожиданности Бьянка приоткрыла рот. Не медля ни мгновения, язык проник внутрь и принялся играть с ее языком. Подобные манипуляции со стороны Ровере вызывали отвращение, ибо он использовал их ради одной-единственной цели: самоутверждения.