Бьянка, благочестивая невеста

 — В отличие от вас раб в передвижении не ограничен; может даже привести к вам куртизанку: это позволительно. Говорят, среди этих дам вы пользуетесь огромной популярностью. Предупредите, однако, Крикора, чтобы не пытался связаться с синьорой, которую мы старательно оградили от сплетен, друг мой. Если попадется, то будет сурово наказан. В данном вопросе никаких послаблений не будет.

— Понятно, — ответил Амир. — Я слишком дорожу своим слугой, чтобы подвергать его опасности.

Лоренцо Великолепный встал.

— В таком случае оставляю вас и желаю терпения.

— Как! — с напускным негодованием воскликнул Амир. — Даже не дадите возможности обыграть вас в шахматы?

— Как-нибудь в другой раз. И так задержался дольше, чем планировал. Сегодня я еще не ездил верхом, а ведь вам известно, насколько важны для меня движение и свежий воздух. — Медичи нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Надеюсь, когда-нибудь составите мне компанию. Знаю, вы человек активный и вряд ли захотите сидеть в четырех стенах. — Он повернулся и пошел к двери.

— Вам все равно не удастся заставить ее снова выйти замуж, — негромко, но уверенно проговорил пленник в спину тюремщику.

— В конце концов у нее просто не будет выбора. Должно быть, вам уже доводилось встречаться с ее матерью: рано или поздно Орианна настоит на своем.

Вершитель судеб ушел, оставив принца Амира ибн Джема наедине с сомнениями. О да, синьора Пьетро д’Анджело необыкновенно настойчива, и все же ему не верилось, что она сможет изменить твердое решение дочери.

Принц не ошибся.

Орианна действительно оказалась беспомощной перед воздвигнутой Бьянкой невидимой, но непреодолимой стеной. Вернувшись домой, старшая из дочерей торговца шелком категорически не желала разговаривать с матерью — даже несмотря на оказанный семьей сердечный прием. Ела только в своей комнате, да и то очень мало: ограничивалась самым необходимым, а некогда любимые деликатесы, которыми ее пытались задобрить, равнодушно отсылала обратно на кухню. Начала худеть на глазах — притом что никогда не отличалась полнотой. Прекрасные черные волосы истончились, стали ломкими и утратили блеск.

Орианна не знала, что делать.

— Почему никак не хочешь понять, что мы желаем тебе только добра? — в отчаянии воскликнула она однажды.

Бьянка промолчала и даже не посмотрела на мать.

Орианна окончательно вышла из себя.

— Неблагодарная! — закричала она.

Бьянка равнодушно пожала плечами, молча повернулась и пошла прочь. Подобной дерзости в доме Пьетро д’Анджело еще не случалось.