Бьянка, благочестивая невеста

Но Амир был готов отказаться от собственных радостей во имя успеха дела; ничего, когда-нибудь настанет счастливый день: он вернется в свой дворец и еще полнее насладится любовью прекрасной супруги.

Больше всего принц любил, когда они лежали рядом обнаженными. Спальня его выглядела скромно: простая квадратная комната с самой необходимой мебелью. Широкая постель представляла собой покрытый черным шелком толстый матрас, возложенный на невысокую основу из черного дерева. Созерцание стройной фигуры на темном фоне, скрадывающем волну прекрасных черных волос, распаляло желание.

Если бы это была не Азура, а какая-то другая женщина, то нежность, с которой она дарила свою бесконечную любовь, породила бы беспомощность. Но рядом с ней Амир чувствовал небывалую, ни с чем не сравнимую силу.

Начинали они с медленных, неспешных поцелуев, которые постепенно перерастали в вулкан страсти. Губы покидали губы и пускались в полное приключений путешествие. Ладони ласкали разгоряченное тело, дразнили соски, гладили живот и бедра.

Ее пальцы бережно сжимали сокровищницу, таившую секреты мужественности, и постепенно доводили его до экстаза.

А потом она смело прикасалась губами к пульсирующему орудию любви — так, как когда-то научил супруг. Проводила языком от основания к вершине и обратно — до тех пор, пока он едва не взрывался от стремления обладать любимой. Он не оставался в долгу: раздвигал интимные складки, проникал в горячую глубину и пробуждал бутон чувственности, заставляя кричать от напряжения и восторга.

Оба давно поняли, что насытиться друг другом не смогут, и научились оттягивать кульминацию близости, тем самым продляя наслаждение. Со временем взаимное притяжение супругов лишь нарастало, а потребность друг в друге обострялась.

В последнюю перед отъездом Амира ночь Азура лежала, едва дыша от восторга. Он медленно вошел в сокровенную глубину.

— Да, да, любовь моя! — воскликнула она, не в силах сдержать чувства. — Да! — прильнула и крепко обхватила ногами мускулистые бедра. Он наполнил ее собой, и в это счастливое мгновение она постаралась впитать каждую клеточку, каждое движение, каждый вздох, чтобы сохранить в памяти на долгие недели и месяцы одиночества.

— Хочу проникнуть еще глубже, — пробормотал Амир на ухо. — Разомкни ноги и доверься.

Азура послушалась; он бережно поднял ее ноги как можно выше и вонзился в сгорающее от нетерпения податливое тело. Подчиняясь яростному ритму, принялся настойчиво двигаться, все глубже погружаясь в желанное лоно.