И не могу понять, почему он так резко туда сорвался. Или это было запланированное путешествие? Мы ведь не обсуждали его планы. А может, он напоследок посещает какие-то свои любимые места?
Только сейчас осознаю, что хороший секс, может, и укрепляет союзы, но в целом помогает ли он понять, что у другого на душе? Да никак.
Что, чёрт возьми, происходит у него в голове? И почему я на этом всём так зациклилась? У меня есть ребенок, суд на подходе, с мужем непонятно что, а чем я занимаюсь? Гуглю, где Таранов может закончить свою жизнь?
Глаза не отлипают от экрана телефона и нашей переписки.
Как параноик, проверяю каждые пять минут – в сети он или нет. И без конца думаю: написать ему или промолчать? И что я спрошу? Как погода в Португалии? А маршрут ты специально выбрал подальше и за границу, чтобы я не смогла добраться? Потому что действительно бы не смогла. По крайней мере с Алисой. Да и в целом. Как достучаться до человека, если он берёт и отгораживается? Или в лоб спросить про дату смерти? А может, предложить к Сколару обратиться, чтобы он высчитал, он вроде в эту чепуху верит.
И злость пробирает, и отчаяние одновременно. Нехило меня качает на этих качелях. Время до вечера тянется, как улитка, а я так и не решила, писать Таранову или нет. С одной стороны, моя уязвленная гордость диктует свои условия, а с другой – нет у меня сейчас никакой гордости. И какой в ней смысл, если показывать её потом будет некому?
Даже не помню, как до сада дохожу.
– Мам, папа сегодня придёт? – Алиса тянет меня за рукав, когда помогаю ей одеться домой и отвлекаюсь, чтобы достать куртку из шкафа – на улице опять похолодало.
Дочь стоит в розовом платьице с бантами, которые растрепались, хотя я туго заплетала их утром.
– Не знаю, – поправляю ей воротничок. – Скорее всего, нет.
Вспоминаю, что Толя собирался на дачу, а я всё же ответила ему категоричным «нет».
– Но он обещал! – Алиса надувает губы.
– Обещания иногда не сбываются, – шепчу больше для себя. – Пойдем, солнышко.
Правда, едва мы успеваем выйти, как Толя появляется на пути.
– Таня! Алиса! – выкрикивает он, направляясь к нам. В руках – пакет с плюшевой игрушкой. Еще одной. У нас и так их, черт возьми, слишком много. Но спит Алиса всё равно со своим любимым зайцем.
– Ты разве не уехал? – удивляюсь я.
– Хотел увидеть вас, – делает шаг вперед, и меня накрывает запах его одеколона. Он не такой, как у Таранова, резче. И даже сейчас я опять думаю о Владе. – Ну и на дачу я успею.
