А потом выходит что-то неподконтрольное, чего я от себя не ждала. Слёзы выступают на глазах и обжигают щеки, я близка к истерике. Наверное, впервые так сильно по мне бьет вся эта ситуация, и я ощущаю беспомощность. И страх. Да всё разом!
Сколара, правда, мои слезы не трогают. Или делает вид, что не трогают, не знаю.
– Я влюбилась… И моё сердце так болит и ноет из-за решения Таранова… Это же так несправедливо… – заикаясь, произношу я. – Мне так страшно приходить на работу после того, как он замолчал. Мне… – глотаю слова.
– Это невыносимо. Это удар по нервной системе. Я тогда случайно увидела эти бумаги. Он не стал отнекиваться и всё рассказал. Но я не верю, что ничего нельзя сделать… Ведь можно же? Правда?.. Скажи, что можно…
– Полагаешь, он просто ради развлечения замутил весь этот швейцарский трип?
Всё же трогают его слезы, – делаю вывод. Потому что от официального и сухого тона не остаётся и следа.
– Это вообще не лечится? Никак? Операция, например, да хоть что-то? Часто ему плохо?
– В последнее время приступы участились.
Лечению это не поддаётся. Мне было, как и тебе, непросто принять это его решение. Но полагаю, ему ещё сложнее оно далось. Хотя, в глубине души, все понимаю. И окажись на его месте, вероятно, поступил бы точно так же. Родни у него нет, с сестрой не особо хорошие отношения. И доживать последние осознанные дни с какой-то сиделкой – ну такое себе, согласись.
– Не согласна! Теперь же есть я…
– Думаю, это всё равно лишь отсрочка его решения. И конца. Ну и… – вздыхает и продолжает после небольшой заминки, – чтобы ты еще официально появилась в его жизни, это он должен мозгами себе разрешить.
А он, как я понял, не…
– Не продолжай, – перебиваю его. – В больнице он сейчас?
– После приступа. Отлежится, прокапается, на какое-то время вернётся в строй. Потом всё по новой. После каждого раза когнитивные способности сильно страдают. В какой-то момент он может просто превратиться в овощ. А если допустит это – окажется в психиатрическом отделении. Поэтому он держит ситуацию под контролем.
Всё заранее обговорил, решил со швейцарской организацией. И главное – решился. Недееспособных психопатов к полной процедуре не допускают. И если бы в диагнозе были хоть какие-то зацепки, он бы получил отказ и прошёл обычное лечение. Влад борец по природе. Не сдается до самого конца. Поэтому…
– Хватит."
"Мне будто яда льют на моё израненное сердце. И всё, что сейчас хочу – не сойти с ума раньше Таранова.
– Адрес больницы скажи. Пожалуйста, – прошу я.
