– Полагаешь, я его знаю?
– Уверена в этом.
Сколар печально улыбается:
– Такой информации у меня нет. Достоверной – нет. Но есть номер медсестры, которая у него часто была на подхвате.
– Давай. Все, что знаешь и что есть.
– Какие мы грозные… с дрожащим подбородком, – иронизирует он.
– Вообще-то у тебя друг и компаньон умирает. А у меня любимый человек.
Сколар достаёт телефон, затем берёт листок бумаги, ручку и записывает номер.
– На что ты рассчитываешь? Бесполезно это всё, – «приободряет» напоследок.
Награждаю его тяжёлым взглядом.
– Вот влюбишься – тогда, возможно, и поймёшь.
Опять улыбается. Потом отрицательно качает головой и направляется к выходу.
– Документы по твоему разводу, – напоминает он, не оборачиваясь. – Отчетные дни – четверг. Я на телефоне, – и закрывает дверь.
Я хватаю листок и телефон в руки, когда Сколар выходит из моего кабинета.
Всё равно о работе сегодня думать больше не смогу. Лишь о том, как увидеть Таранова. В конце концов, если всё так безнадёжно и плохо – то тем более нет времени на промедление.
43 глава
Таня– Спасибо, Лен, я правда очень тебе благодарна, что заберешь Алису и побудешь с ней, – говорю в трубку, стоя у стеклянной двери в клинику.
Мы прощаемся с Леной, я обещаю быть на связи и смотрю на огромные буквы на вывеске, которые расплываются перед глазами. Они словно предупреждают: то, что за этой дверью, причинит тебе боль.
Холодный запах дезинфектора врезается в легкие, когда вхожу внутрь. За стеклом ресепшена суетятся медсёстры, доносится тихий шёпот пациентов.
На стене я замечаю расписание врачей, но не в силах вчитаться: мысли заняты только Тарановым, с того самого дня, когда он якобы улетел в Португалию. Хотя кого я обманываю, ни на минуту не переставала думать о нём с той злополучной ночи. Если бы я описала нашу связь парой фраз, то назвала бы ее бурей страсти с фатальным исходом. Потому что именно такое чувство внутри сейчас. Какой-то обреченной безнадёжности.
– Чем могу помочь? – сухо спрашивает медсестра с ресепшена, оглядывая меня.
Пальцы инстинктивно сцепляются в узел, горло сдавливает ком.
– Я… мне нужна Марта Волкова. Я по поводу Владислава Таранова, – выдавливаю я наконец.
Упоминание его имени будто опять обнажает рану, и ледяная дрожь проходит по спине.
Медсестра быстро печатает на компьютере, не отрывая взгляда от монитора, пока мысли снова уносят меня куда-то далеко. Вспоминаю слова, прозвучавшие несколько часов назад в трубке: «Он пришёл в себя, но был сильный приступ».
