Чудо, что эта Марта вообще мне ответила и пошла навстречу, назвала адрес клиники и врача Влада. Пришлось соврать ей, что я беременна от Таранова и что в курсе его серьезного заболевания. И от неё впервые услышала его диагноз полностью. Он был таким длинным, что я не запомнила. Надо будет попросить ее повторить и куда-то записать.
– Так, нашла, – наконец говорит медсестра, поднимая голову. Её глаза на мгновение блестят грустью. – Он в неврологическом отделении. Палата двести четырнадцатая, второй этаж, коридор налево.
– Спасибо… – произношу едва слышно.
Медсестра кивает и снова погружается в компьютер.
Покидаю приемную и углубляюсь в коридор. Он длинный и выкрашен в стерильно-белый цвет, почти безжизненный. Я не люблю такие. Теперь не люблю. Вдалеке гудит кондиционер. По обеим сторонам висят указатели: «Неврологическое отделение», «Палаты 201–220»… наконец нахожу нужную и оказываюсь перед дверью. Каждая клеточка моего тела одновременно хочет и боится увидеть Таранова.
Медленно открываю дверь, переступаю порог и замираю.
Тишина в комнате такая гнетущая, что кажется, будто звук моего дыхания разносится эхом. В левом углу беспокойно мигают цифры и полоска на мониторе измеряет каждый его вдох и выдох. Над скобой капельницы мерцает прозрачный пузырёк с жидкостью.
Я робко подхожу к кровати. Белое одеяло свободно обнимает тело. Лицо, обращенное ко мне, кажется чужим: кожа на щеках серая и тусклая, губы приоткрыты. Замечаю мелкие морщинки у глаз, которые всегда играли, когда он смеялся. На щеке несколько красных полос, скорее всего, след от подушки.
Волосы чуть растрепаны.
Кажется, я впервые вижу его другим – не таким, каким привыкла: уверенным, сильным, с оптимистичным взглядом на жизнь. Сейчас он беззащитный и уязвимый, бледный, хрупкий. Сердце застывает от ужаса и любви.
Поэтому он и не хотел, чтобы я приезжала? Чтобы через неделю-две, когда ему полегчает, вернуться в офис как ни в чём не бывало?
Я осторожно прикасаюсь к нему. Его рука теплая и немного липкая от пота, пульс под пальцами едва ощутим.
Влад вздрагивает от моего прикосновения, медленно распахивает глаза. Несколько секунд смотрит на меня растерянно, будто не осознавая, где он находится. Легкое замешательство блуждает в зрачках. Наконец его взгляд проясняется и он узнаёт меня. Произносит тихо моё имя, всё ещё будто не верит, что это я. А может, ему кажется, что наша встреча ему снится."
"Прижимаюсь щекой к его ладони, и во мне расцветает нежность. И в то же время – облегчение.
