3
— Сегодня я пообщаюсь с твоим дружком, а завтра сделаю ноги, — говорит Билли.
Элис зажимает рот рукой, но тут же опускает ее: указательным пальцем она случайно задела распухший нос.
— Господи. Он тебя узнал?
— Чутье подсказывает, что нет, но он наблюдателен — заметил, что я без усов.
— Боже!
— Он думает, я их сбрил, так что все нормально. По крайней мере мне так кажется. Я решил еще денек поиспытывать судьбу. Кем ты ему представилась?
— Брендой Коллинз. Это моя школьная подруга. А ты…
— …Назвал другое имя? Нет.
Просто сказал, что ты моя племянница. И что новый хахаль твоей мамаши тебя отметелил, потому что ты отказалась с ним спать.
Элис кивает:
— Отлично. Все учел.
— Да, но не факт, что он мне поверил. Мои россказни — это одно, а глаза ему совсем другую картину нарисовали: толстяк среднего возраста держит у себя в квартире избитую несовершеннолетнюю девчонку.
Элис приосанивается — вид у нее обиженный. В иных обстоятельствах это выглядело бы смешно.
— Мне двадцать один! По документам я уже взрослая!
— У тебя в барах удостоверение личности требуют?
— Ну…
Билли кивает: тема закрыта.
— Знаешь… — говорит она, — если ты и впрямь решил… ну, пообщаться с Триппом, то нам не стоит ждать до завтра. Поехали прямо сейчас.
4
Билли смотрит на нее, одновременно веря и не веря своим ушам. «Нам не стоит». «Поехали». Хуже того, она произносит это легко и непринужденно, без всякой задней мысли.
— Охренеть, — обреченно говорит Билли. — У тебя в самом деле стокгольмский синдром.
— Нет. Я ведь не заложница, в любой момент могу встать и уйти. Например, когда я у Дженсенов, а ты внизу пишешь. Если красться тихонько, ты даже не заметишь ничего — потому что с головой уходишь в работу.
Наверное, она права, думает Билли. И потом…
Элис продолжает за него:
— Если бы я хотела сбежать, то сделала бы это в самом начале. Когда ты пошел в аптеку за контрацептивами. — Помедлив, она добавляет: — И вообще, я назвала риелтору чужое имя!
— С перепугу.
Элис яростно мотает головой:
— А вот и нет! Пока ты был в спальне, я могла шепотом сообщить ему, что ты — Уильям Саммерс, убийца, застреливший подсудимого у здания суда. Мы поднялись бы наверх и прыгнули в его машину раньше, чем ты надел бы эту штуковину. — Она пихает его в накладной живот.
— Тебе нельзя ехать со мной. Это безумие.
Однако идея потихоньку начинает проникать в его мозг, впитываться, как вода в иссохшую землю.
