Могли бы вы его опознать, если бы увидели?
— Опознать? А почему же нет, мог бы, если бы увидел.
— И подтвердить, что это он?
— Да, подтвердил бы, если это он.
— Сейчас мы вам покажем одного -человека, его выведут на прогулку во двор. Вы посмотрите на него и определите, тот ли он человек, которого вы видели там, в гнезде Вильке. Подойдите вот сюда, к окну.
Через несколько минут в сопровождении часового во двор вывели Нилина. Гнилицкий тут же сказал:
— Да, это тот человек. Форму надел в день отправки, а то в гражданском ходил.
Спустя час-полтора следователь докладывал показания Гнилицкого майору Васину. Сомнений не оставалось: «моряк»— агент абвера, кличка — Зюйд-113, заброшен в тыл Красной Армии для связи с Послом. Но только ли для этого, да и с кем он должен установить связь кроме Витвицкого?
На другой день допрос Шубина продолжался.
— Ну что надумали? Какую следующую сказку будете рассказывать?— спросил Васин.
— Что тут рассказывать? Вы уже все знаете. Моя главная задача была — установить связь с Послом.
Но ведь он уже у вас.
— Кто же он, этот Посол?
— Перепроверяете показания других,— усмехнулся Шубин.— Все точно скажу. Посол — это Вальков. Интендант. Значит, гражданин майор, вместо него работали с нами ваши люди? Знал бы господин Вильке...
— Что же, выходит зря вы пришли к нам?
На лице Шубина все та же кривая усмешка:"
"— Выходит, да. Получилось, что я пришел проверить сообщения, которые вы давали Вильке от имени Посла.
— Ну так будем теперь откровенны, гражданин Шубин? Нам нужны связи Валькова.
Группы, которые ему подчинены.
— Этого я не знаю, верьте слову. Вы спросите об этом самого Посла, ведь он у вас.
«Что-то снова Зюйд юлит,— размышлял Васин.— Или действительно не знает? Ладно, устроим ему встречу с матерью, может быть, что-нибудь скажет. Но с группами интенданта надо кончать. И если Шубин о них не говорит, может быть, парашютист что-нибудь о них скажет? Ведь он с Селиным и пришел для того, чтобы проверить работу Валькова».
Дупель замкнулся
Парашютисту Селину было худо. Только что его осмотрел врач. Оказался какой-то сложный перелом. Ощупывал долго, но Мещеряков терпел — не орать же, на самом деле... Сейчас он отдыхал от адской боли и вспоминал, как истязают людей «там», у них в абвере. «Глупо!— думал он про себя.— Пытками у крепкого человека признаний не всегда добьешься. Всякая шантрапа, конечно, быстро скисает, но ведь ей обычно не очень многое известно.
