Вот смотрите,— и он начал читать послужной список: бывший обер-ефрейтор Иоган Бельтфер, баварец из города Ашау, там у него осталась семья. Служил в артдивизионе, перешел к нам еще в августе 1941 года, коммунист, рабочий-металлист. Образование среднее. Проверен нами на практический работе. Русская разговорная речь сносная, объясняться и вести беседу может.
— Ну так что ж,— согласился Васин.— Пусть будет Бельтфер. Познакомьте меня с ним. Завтра утром здесь будет Чаянов. Уточните, Андрей Андреевич, все материалы по его группе.
Разработайте схему подготовки Бельтфера для выполнения им нашего задания в этой группе. Дело в том, что «интендант» просит и со дня на день ждет с той стороны эмиссара. Сигнал о вылете и пароль для связи нам известны. Подготовьте его для роли этого эмиссара. Времени у нас немного, а дело требует не только срочности, но и точности деталей. Обговорите это с Чаяновым и доложите.
— Товарищ Гречкин владеет немецким, знает условия Германии, бывал там до войны. Так что его участи в подготовке Бельтфера будет, я думаю, не лишним.
Действуйте, Андрей Андреевич. Да, вот еще что. Завтра я со следователем буду допрашивать Шубина и того парашютиста, что выброшен на участке Зеленина. Товарищу Бельтферу не лишне будет поприсутствовать.
— Хорошо, Аркадий Павлович.
* **— Давайте несколько откорректируем наш план ведения следствия,— сказал Васин следователю.— Нам известно, что «интендант»— выброшенный немцами резидент, по кличке Посол. Селин и радист выпорхнули из того же гнезда, заброшены для руководства работой Посла.
«Моряк»— тоже их агент, но подлинная цель его прихода нам еще неизвестна. Фигура интересная, но откровенности в его признаниях пока еще не просматривается. А если учесть, что он придумал взрыв моста, чтобы воспользоваться этой ситуацией и скрыться, напрашивается вывод: откровенных показаний и связей он пока давать не собирается.
— А что если действительно устроить ему встречу с матерью, товарищ майор?— предложил следователь.
— Может быть, шевельнется у него что-нибудь в душе, и пойдет он на откровенность?
— Не думаю, чтобы у такого «шевельнулось». Впрочем, встречу разрешаю. Она, по крайней мере, не повредит. Но сначала надо показать «моряка» Гнилицкому. Может он опознает его.
Васин вышел, а следователь продолжил разговор с радистом.
— Гражданин Гнилицкий, в своих показаниях вы говорили о человеке во флотской форме, которого немцы, очевидно, забросили к нам.
