Поэтому меня отправили не в армию, а в специальную школу в город Борисов. Там выучили меня на радиста. Пять месяцев учили. Потом повезли нас, несколько человек, на Украину, а оттуда я попал на полуостров, затем сюда.
— Стало быть, вы являетесь агентом фашистской разведки?
— Да, стало быть, так... Но я с самого начала про себя решил: как окажусь на своей территории, так приду к властям и все сам расскажу.
— Почему?
— Почему, почему? Вы бы посмотрели, что они делают с нашими людьми на захваченных землях.
Волосы дыбом становятся. В лагерях люди сотнями мрут от голода и побоев.
— Могли бы сказать, кто еще заброшен к нам в последние дни?
— Из того штаба на полуострове, где я был? Не знаю точно, может, это не на вашем участке фронта... Сюда должен был перейти один моряк. Больше мне о нем ничего не известно. Там такие условия, что многого не узнаешь, а начнешь расспрашивать — быстро язык оторвут.
— Можете вы описать нам приметы этого «моряка», упомянутого следователя Остера и других, с кем вы там встречались и кого видели?
— Описать? Описать, наверное, не смогу, не шибко грамотный, а рассказать, какие они — попробую.
Допрос продолжался...
„Иван Иванович“"
"— Товарищ Михайлов, пригласите ко мне майора Юдина и капитана Гречкина. Кроме того, передайте, пожалуйста, товарищу Чаянову, чтобы он завтра к утру был у меня.
— Есть, товарищ майор!
Они вошли в рабочую комнату Васина — Юдин и Гречкин. Первый высок, несмотря на свои пятьдесят лет, статен: полевая форма с двумя прямоугольниками в петлицах сидит на нем несколько даже молодцевато.
На гимнастерке — орден Красного Знамени.
Гречкин моложе, но сутуловат, худощав и, вообще, вид у него далеко не бравый. Васин знает, что капитан не долечил рану, выписался из госпиталя досрочно. Не до того, говорит, война.
— Для дела нужен человек,— говорил Васин,— способный сыграть в шайке врагов роль агента абвера, заброшенного к ним с определенным заданием. Хорошо, если бы этот человек был иностранцем, владеющим русским языком, с опытом нелегальной работы.
Посмотрите, кто перешел к нам в первые месяцы войны и знает, хотя бы приблизительно, районы Крыма и прилегающую к нему территорию.
— Андрей Андреевич,— обратился Гречкин к Юдину.— Я думаю, Бельтфер подойдет, а?
— Бельтфер, говоришь? — Юдин перебирал бумаги, извлеченные из планшетки.— Бельтфер... А знаешь, Аркадий Павлович, утвердительно повторил он, это вполне подходящая кандидатура.
