Водитель Игорь, который всегда ей симпатизировал, сказал, что вечером шеф поедет на дачу. Он договорился со своей помощницей Верой, что заедет за ней в семь, и начиная с этого момента у Светланы было не менее трех часов, чтобы собрать вещи.
Войдя в подъезд, она начала не спеша подниматься по лестнице. В подъезде пахло уютом. Корицей и ванилью. Видимо, Мария Ивановна, соседка напротив, опять затеялась печь булочки, которые в семье Молчанских все просто обожали. Пожилая женщина жила одна. Ее сын, банкир, работал в Москве, мать проведывал нечасто, но деньгами снабжал щедро.
Старушка ни в чем не нуждалась, кроме одного — общения и ощущения собственной нужности, поэтому каждый день что-нибудь пекла, одаривая потом вкусненьким соседей.
Поднявшись на один пролет, Светлана почувствовала, что к булочному аромату стал примешиваться какой-то еще запах, странный, немного тревожный. Уже вставив ключ, она вдруг осознала, что пахнет газом. Скорее всего, соседка не заметила, что огонь в духовке потух. Это опасно, надо зайти и сказать.
Но никого видеть Светлане не хотелось, и она решила, что сейчас просто позвонит в службу газа и вызовет дежурную бригаду.
Она повернула ключ, толкнула дверь, зашла в квартиру и нащупала выключатель на стене. Вспыхнувший свет, вдруг превратившийся в огненный ком, летящий ей навстречу, был последним, что она видела в жизни.
Испуганная взрывом соседка открыла дверь на лестничную клетку, держа в руках тарелку с булочками. Она увидела Светлану в окно и уже готовилась выходить, чтобы вручить свой маленький кулинарный подарок.
Сверху на ее ароматную снедь шмякнулось что-то непонятное, выбило тарелку из рук. Пожилая женщина с недоумением смотрела на лежащий поверх ее булочек оторванный рукав когда-то бежевого кашемирового пальто.
* * *Кожа дивана приятно холодила спину. Ощущаемая сверху тяжесть тоже была приятной. Вера скосила глаза, чтобы посмотреть на ее причину, и хихикнула. То, что произошло с ней только что в этой комнате, на этом самом диване, было настолько невероятно и прекрасно одновременно, что глупый смех был единственным, на что она оказалась способна.
Лежащее на ней тело тут же зашевелилось, приподнялось на руках, снимая тяжесть, и Вера почувствовала, что ее обездолили. Она чуть нажала на плечи обнимающих ее рук, притягивая мужское тело к себе. Мужчина понял, прижал ее так крепко, как только мог, возвращая восхитительное ощущение их монолитности, внимательно, с некоторой робостью заглянул в глаза.
