Вера привыкла считать романы с начальниками невообразимой пошлостью, убеждала в этом себя, словно пытаясь убежать от на самом деле бушевавших внутри чувств. Впрочем, чувства эти нужно было до поры до времени держать при себе. Еще непонятно, как отнесется к ее возможным откровениям шеф. Если на него и нашло временное помрачение, связанное со свалившимися на него неприятностями, то рано или поздно оно пройдет, и если она наболтает лишнего, то вполне может вылететь за дверь.
— Не смотри на меня так, — сердито сказал мужчина ее мечты.
— Я больше года об этом мечтал и сейчас все равно так тебя хочу, что у меня даже голова кружится.
Она снова скосила глаза, чтобы убедиться в том, что он не врет. Протянула руку, погладила живое подтверждение его правоты. Он закрыл глаза, застонал, словно его раздирала изнутри неведомая боль, потянул ее за руку, сказал хрипло:
— Пойдем наверх, в спальню. Пожалуйста.
Веру не нужно было уговаривать. Соскочив с дивана, она, не отпуская его руки, послушно пошла к выходу из кабинета, но вдруг остановилась.
— Погоди, что значит — ты об этом мечтал больше года? Я не поняла.
Молчанский тяжело вздохнул. Все-таки женщины были непостижимыми существами, которые предпочитали слова даже тогда, когда они были не нужны.
— Мы работали вместе много лет, но я никогда не смотрел на тебя как на женщину, — покорно сказал он. — Прости, но это правда. Я не ходок, ты знаешь, я никогда не изменял Светке. Не потому, что я такой хороший и правильный, просто не имел потребности.
А без нее не видел смысла. В прошлом году, тогда, перед Новым годом, я купил для твоего сына эту чертову железную дорогу. Увидел в витрине игрушечного магазина в Париже и понял, что просто должен ее купить для твоего Илюши.
— Ты тогда еще халат спер в отеле, — вспомнила Вера. — И в самолете мне этим хвастался.
— К черту халат. В общем, ты увидела эту дорогу и меня поцеловала, и я вдруг в одночасье сошел с ума. У меня в голове что-то подвинулось, и я понял, насколько ты красивая.
Но ты всегда была такой серьезной, что мне казалось глупым признаваться тебе в своих чувствах. Ты могла поднять меня на смех, уволиться, выкинуть любой фокус, а я к этому был не готов.
Вера попыталась представить человека, способного поднять Павла Молчанского на смех, и не смогла."
"— В общем, я сказал себе, что все выдумал. Что ты мой самый ценный сотрудник и я не могу тебя потерять. Я отправился на новогодний прием в мэрию, и там бродила Катерина.
