– То есть? – перебил Джасим, запрокидывая голову – Сами крепко вцепился ручонками в роскошную шевелюру отца.
– Сами, прекрати… – приказала Элинор, подавшись вперед, чтобы освободить волосы Джасима.
– Пусть делает что хочет, – приказал Джасим.
Элинор с презрением посмотрела на отца своего ребенка.
– Жена твоего брата пришла к тебе с нелепой сказкой о том, как злая няня завлекает в сети ее мужа, ты тут же поверил ей и побежал меня соблазнять? Ты гордился тем, как ловко заманил меня в постель? – Ее голос задрожал.
– Разве настоящий мужчина поступает так с женщиной? Как ты мог так низко пасть?
Бронзовая кожа его лица побелела. Черные глаза полыхнули огнем. Он не спешил сдаваться.
– Так ты подслушала Ямину в тот день. У нее была истерика. Я все думал, не слышала ли ты чего-нибудь…
– Я в любом случае не собиралась оставаться с тобой, – с горячностью выпалила Элинор. – Ты ужасно со мной обращался! Но у меня есть гордость. Беременна я была или нет, но лгущий на каждом шагу жених мне был не нужен!
– Замолчи сейчас же! – выкрикнул Джасим.
Каждая клеточка его тела излучала бушующую внутри ярость. – Я не позволю разговаривать со мной в таком тоне!
В наступившей тишине Сами вдруг разразился слезами и потянулся к Элинор за утешением.
– Посмотри, что ты наделал! – набросилась Элинор на Джасима, забирая у него ребенка. – Ты испугал его.
– Это все твое бесконтрольное поведение и отсутствие манер, – без тени колебаний парировал Джасим.
– Отсутствие манер? – задохнулась Элинор. – И ты смеешь говорить мне о манерах после всего того, что со мной сделал?
– Достаточно, – холодно отрезал Джасим.
– Увидимся в моем городском особняке в семь вечера. Я пришлю за тобой машину.
Элинор крепко прижала к себе малыша, в отчаянии поняв, что он уже знает ее адрес.
– Не стоит беспокоиться, я не поеду.
– Ты моя жена, – напомнил Джасим.
Элинор отвернулась от него к окну.
– Мы все еще женаты? – сдавленно проговорила она.
– Конечно женаты. – Он взял ее за худенькое плечико и развернул к себе лицом.
Сверкающие черные глаза впились в нее, знакомый дурманящий аромат цитрусового одеколона наполнил ноздри. – И я хочу вернуть свою жену и ребенка.
– Это не обсуждается. – Элинор положила подбородок на кудрявую головку малыша, глядя на Джасима широко распахнутыми глазами. Она не понимала, к чему он клонит. Почему говорит такие вещи? Он просто хочет забрать Сами. Молчание затянулось, их взгляды скрестились."
"Во рту у нее пересохло, сердце пустилось вскачь.
