— Мое… мое… что? — ахнула Элизабет, настолько потрясенная, что крепкая стена ее невозмутимости рухнула, и на какую-то секунду она почувствовала себя ребенком, — заброшенным, растерянным и загнанным в угол.
— Полагаю, ты меня слышала.
Откинувшись на стуле, Джулиус отрывисто заговорил:"
"— Я сузил круг предполагаемых женихов до трех человек. Двое из них имеют титул, у третьего его нет. Поскольку для твоего отца титул имел первостепенное значение, я выберу человека самого высокого ранга из тех, что сделают тебе предложение, тем более что мне есть из кого выбирать.
— Как… — Элизабет пришлось сделать паузу, чтобы собраться с мыслями прежде чем она будет в состоянии заговорить, — …каким образом вы отобрали этих людей?
— Я попросил Люсинду сообщить мне имена всех, кто после твоего дебюта приходил к Роберту просить твоей руки. Она дала мне эти имена, и я послал к каждому из них посыльного, чтобы поставить их в известность, что ты и я — как твой опекун — мы оба хотели бы пересмотреть их кандидатуры в качестве претендентов на твою руку.
Элизабет вцепилась руками в подлокотники, пытаясь сдержать ужас.
— Вы хотите сказать, — сказала она задыхающимся шепотом, — что вы как бы публично предложили мою руку любому, кто захочет ее принять?
— Да! — отрезал Джулиус, рассвирепев от высказанного ею обвинения, что он вел себя неподобающим для своего и ее положения образом. — И более того, возможно, тебе будет полезно узнать, что твоя легендарная привлекательность для противоположного пола, судя по всему, осталась в прошлом.
Только трое из пятнадцати выразили желание возобновить знакомство с тобой.
Осознав всю глубину своего унижения, Элизабет тупо смотрела на стену за его спиной.
— Я не могу поверить, что вы действительно сделали это. Удар ладонью по столу прозвучал громовым раскатом.
— Я действовал в пределах своих прав, племянница, и в соответствии со специфическими указаниями твоего отца-расточителя.
Позволь тебе напомнить, что, когда я умру, к твоему мужу и впоследствии к сыну перейдут мои деньги. Мои.
Впервые за много месяцев Элизабет попыталась понять своего дядю, и где-то в глубине своего сердца она постигла причину его горечи и даже смогла посочувствовать ей.
— Мне очень жаль, что Господь не подарил вам собственного сына, — произнесла она сдавленным голосом. — Но я в этом не виновата.
