Первым будет Белховен, потом — Марчмэн, потом — Торнтон.
Комната поплыла перед глазами Элизабет.
— Я просто не могу этому поверить! — выкрикнула она и в своем несчастье уцепилась за самую незначительную из проблем. — Люсинда отправилась в отпуск, это ее первый отпуск за все годы! Она в Девоне у своей сестры.
— Тогда возьми Берту, а Люсинда присоединится к тебе позже, когда ты будешь у Торнтона в Шотландии."
"— Но Берта — моя горничная! Моя репутация будет разорвана в клочья, если я проведу неделю в одном доме с мужчиной с одной только горничной в качестве компаньонки.
— Тогда не говори, что она горничная, — отрезал Джулиус. — Поскольку я уже указал в письмах, что твоей опекуншей будет Люсинда Трокмортон-Джонс, ты скажешь, что Берта твоя тетя. И больше никаких возражений, мисс, — закончил он, — вопрос решен. Пока все. Можешь идти.
— Вопрос не решен! Говорю вам, это какая-то ужасная ошибка. Ян Торнтон никогда не захочет видеть меня, даже в большей степени, чем я хочу его увидеть!
— Никакой ошибки, — сказал Джулиус, завершая беседу.
— Ян Торнтон получил мое письмо и принял наше предложение. Он даже послал указания в свое шотландское поместье, чтобы его приготовили к твоему приезду.
— Ваше предложение, — закричала Элизабет, — а не мое!
— Я не буду обсуждать с тобой эти подробности, Элизабет. Дискуссия закончена.
Глава 4
Элизабет медленно сошла в холл и завернула за угол, намереваясь вернуться к Александре, но у нее так сильно тряслись колени, что она была вынуждена остановиться и опереться рукой о стену, чтобы удержаться на ногах.
Ян Торнтон… Пройдет сколько-то дней, и она предстанет перед ним.
От этих мыслей у нее закружилась голова, страх, ненависть и унижение душили ее. В конце концов она развернулась и пошла в маленькую гостиную, где упала на диван, уставившись пустым взглядом на кусок обоев, где когда-то висела картина Рубенса.
Ни на секунду Элизабет не поверила, что Ян Торнтон хочет жениться на ней, и не могла себе представить, что подтолкнуло его принять немыслимое предложение ее дяди.
Она была наивной, доверчивой дурочкой в той области, которая его интересовала.
Теперь, запрокинув голову и прикрыв глаза, Элизабет с трудом верила, что могла быть когда-то такой безрассудной — или беспечной, — какой она была на том уик-энде, где повстречала его. Она была так уверена в том, что ее будущее ясно, но тогда у нее и не было причин думать иначе.
Ей исполнилось всего одиннадцать лет, когда погибли ее родители.
