— Я все равно не поверю! Это, должно быть, какая-то ошибка, — упорно твердила Элизабет, но сцены из прошлого представали перед ее мысленным взором: Валери настаивает, чтобы именно Элизабет уговорила Яна Торнтона пригласить ее на танец…. Валери расспрашивает, где Элизабет укрылась от дождя… лакей передает ей записку и говорит, что она от Валери. Валери, которая была ее подругой. Валери с хорошеньким личиком и глазами, которые преследовали ее повсюду…
Боль осознания этого предательства была такой сильной, что Элизабет обхватила себя руками и закачалась, чувствуя, что разрывается на части.
— Это была Валери, — еле выговорила она. — Я спросила тогда у лакея, кто дал ему эту записку, и он сказал, что Валери. Столь низкое злодеяние не укладывалось у нее в голове.
— Позже я решила, что вы доверились ей и попросили передать мне эту записку.
— Я бы никогда не сделал ничего подобного, — резко ответил
Торнтон. — Я знал, что вы придете в ужас, если о наших отношениях кто — нибудь узнает.
Даже Ян не смог отнестись к поступку Валери со своей обычной! невозмутимостью.
Элизабет закрыла глаза и вспомнила Валери, катающуюся в парке с виконтом Мондвэилом. Ее жизнь была разбита — и все из-за того, что та, которую она считала своей подругой, возжелала ее жениха. Слезы защипали ей глаза.
— Это была интрига. Она разрушила мою жизнь, — надломленным голосом сказала Элизабет.
— Но почему? — спросил Ян. — Почему она так поступила с вами?
— Я думаю, она хотела заполучить Мондвэйла и… — Элизабет почувствовала, что расплачется, если скажет еще хоть слово, и, покачав головой, сделала попытку уйти, чтобы выплакаться где-нибудь в одиночестве.
Чувствуя, что не может дать Элизабет уйти, даже не попытавшись утешить, Ян схватил ее за плечи и притянул к своей груди, не обращая внимания на слабое сопротивление.
— Не надо, пожалуйста, — прошептал он ей в волосы. — Не уходите. Она не стоит ваших слез.
Оказавшись в его объятиях, Элизабет испытала потрясение не меньшее, чем от своего несчастья, и все это вместе парализовало ее волю.
Опустив голову, она стояла, не шевелясь, из ее глаз текли слезы, тело вздрагивало от сдерживаемых рыданий.
Ян еще крепче обхватил ее руками, как будто тем самым мог взять на себя ее боль. Но когда и это не оказало успокоительного Действия, он в совершенном отчаянии попытался ее рассмешить.
— Если бы она знала, какой вы хороший стрелок, она ни за что не осмелилась бы на это, — прошептал он и поднес руку к ее щеке, стирая слезы.
