Элизабет смотрела на него как зачарованная, чувствуя, как его руки обхватили ее немного крепче. Ее взгляд бессознательно переместился на его красиво очерченные губы, которые слегка раздвинулись в легкой вызывающей улыбке. Она чувствовала, что он дюйм за дюймом притягивает ее все ближе и ближе.
— Вы боитесь? — спросил Ян хрипловатым голосом, который околдовал ее когда — то и который точно так же действовал на нее сейчас. Его руки легли на изгиб ее талии. — Ну, решайтесь, — прошептал он, и, охваченная тоской и желанием, Элизабет не выразила протеста, когда он склонил к ней голову.
Она вздрогнула от прикосновения его мягких теплых губ. Оцепенев, она ждала той опустошающей страсти, с которой он целовал ее когда-то, не понимая, что его страсть была в значительной мере вызвана ее ответной реакцией. Замерев от напряжения, она ждала, когда на нее снова нахлынет оглушающая волна наслаждения… ей так хотелось вновь испытать это чувство… хотя бы один раз… хотя бы на мгновение, как вдруг поняла, что он целует ее, едва дотрагиваясь своими губами ее губ, слегка поглаживая их… он дразнил ее!
Элизабет оттолкнула его, и он разочарованно посмотрел ей в лицо.
— Да, это не совсем то, что я помнил, — насмешливо протянул он.
— И я тоже, — ответила она, не понимая, что он имеет в виду недостаток участия с ее стороны.
— Может, попробуем еще раз? — предложил Ян, еще не утратив желания насладиться несколькими минутами разделенной страсти, тем более что чувствовал себя в состоянии контролировать ситуацию.
Спокойный интерес, прозвучавший в его голосе, вызвал у нее опасение, что для него это только игра, своего рода соревнование.
— Это что — соревнование? — спросила она, шокированная его цинизмом.
— А вам хочется, чтобы это было соревнование? Элизабет отрицательно покачала головой. Ее воспоминания о бурной страсти и нежности были такой же иллюзией, как и все остальное. Чувствуя пустоту в душе, она взглянула на него и с грустью сказала:
— Не думаю.
— Отчего так?
— Вы играете в какую-то игру, правил которой я не знаю, — устало ответила она.
— Правила остались те же. Это та же самая игра, в которую мы уже играли, я целую вас, а вы, — он сделал многозначительную паузу, — целуете меня.
Откровенное напоминание о том, что в прошлый раз она сама целовала его, страшно смутило Элизабет и одновременно вызвало желание дать ему пощечину, но он одной рукой придержал ее руки, а другой начал нежно поглаживать шею.
