Эта столовая, как и все остальные помещения в просторном доме на Променад — стрит, была отделана в любимой цветовой гамме Джулиуса Кэмерона, которую он называл «немаркой» — то есть в серо-коричневых тонах. Однако в это утро комнату оживляло яркое пятно в центре — стол был покрыт светло-желтой льняной скатертью, на Алекс было утреннее платье цвета розовеющего неба перед грозой,
Элизабет была в мятно-зеленом.
В любой другой день Бентнер воспринял бы эту радостную картину с сияющей улыбкой, но сегодня, ставя на стол масло и джем, он обдумывал, как ему передать неприятные новости и признаться в своих грехах.
Наконец сняв с булочек салфетку, он решился.
— Вчера вечером к вам приходил гость, — сказал он Элизабет, — а я захлопнул дверь у него перед носом.
— Да, и кто это был?
— Некий мистер Ян Торнтон.
Представив себе эту сцену, Элизабет пришла в ужас и одновременно была готова расхохотаться, но она даже не успела ничего сказать, как Бентнер с яростью заявил:
— Как я жалел об этом потом! Нужно было пригласить его в дом, предложить ему выпить и подсыпать слабительного, так чтобы потом месяц животом маялся!
— Бентнер, — вскричала Алекс, — ты настоящее сокровище!
— Не поощряй в нем такие фантазии, — смеясь, остановила ее Элизабет.
— Бентнер до такой степени начитался детективных романов, что временами путает происходящие там события с реальной жизнью. Ведь он уже проделывал этот трюк в прошлом году с дядей Джулиусом.
— Да, после этого он не приезжал целых полгода, — гордо сообщил Бентнер.
— А когда приехал, — сурово нахмурившись, напомнила Элизабет, — то наотрез отказался садиться за стол в моем доме.
— Зато теперь он никогда у нас не задерживается, — парировал неустрашимый Бентнер. Как и всегда, когда речь шла о будущем его дорогой хозяйки, он держался поблизости, встревая со своими замечаниями. Поскольку Элизабет всегда очень дорожила его мнением и советами, он не видел ничего странного в том, что дворецкий сидит за одним столом с хозяйкой и обсуждает ее проблемы, — ведь он знал ее гостью чуть не с пеленок.
— В первую очередь мы должны отвязаться от этого кошмарного Белховена, — сказала Александра, возвращаясь к предмету разговора. — Он вчера весь вечер топтался возле тебя и смотрел зверем на всякого, кто к тебе приближался. — Ее передернуло. — А как он строил тебе глазки!? Это просто отвратительно. Даже хуже — мне становится страшно, когда он так смотрит на тебя.
